Читать книгу - ""Фантастика 2025-31". Компиляция. Книги 1-27 - Роман Корнеев"

еще: если мой долг кому-то станет очень большим… очень-очень большим, это что-то изменит?

Ашер Камо задумался.

— Я понял, что ты спрашиваешь, — сказал он, помолчав с полминуты. — Но ты утверждал, что шаретор неизвестен в твоем мире, и, насколько я вижу, не лгал. В то же время вопросы, которые ты задаешь, говорят о противном. Ответь сначала, что навело тебя на эти и на предыдущий вопросы, потом отвечу я.

— У нас есть кое-что похожее, — сказал Тим, — я только сейчас понял. Только у нас эти долги записываются… на листках и так хранятся. А в остальном — то же самое, они могут меняться в цене, их можно продавать…

— Ясно, — перебил куратор, — крайне примитивный способ. Я не понимаю, почему ты до сих пор продолжаешь считать свой мир более развитым. Надеюсь, теперь ты понимаешь, что шаретор есть везде? Даже не имея возможности его видеть, вы им руководствуетесь. Теперь отвечу я, и на этом на сегодня разговор закончим. Имеет значение и то, кому ты должен, и то — сколько. Если твой долг одному человеку станет настолько велик, что ты сам сочтешь невозможным его выплату в течение твоей жизни, ты потеряешь свою волю. Точнее, ты отдашь ее своему кредитору и будешь выполнять все его пожелания, как свои собственные. Ты видел таких людей — обычно они носят на лице знак Судьбы.

«Ага, — подумал Тим, — ну точно — акции. А эти, что с паутиной на лицах, значит, вроде как обанкротившиеся».

— А вот еще… — начал он, но куратор его перебил:

— Достаточно. Уже поздно, а тебе еще следует получить свои семьдесят ударов.

— Сколько?! — вытаращил глаза Тим. — За что?

— За неподобающее поведение на уроке по «Порядку Вещей», за неподобающее поведение на уроке по «Воле в Себе» и за то, что ты все еще не сломал брусок девственного железа, — монотонно перечислил куратор. Тим бросил взгляд на кучку одежды. Черт, он так и позабыл про эту уродскую железяку. И Фэй Раш, стало быть, наябедничала все-таки. Ну неудивительно. Тим вздохнул, но ничего говорить не стал — все равно же не уменьшит, скотина. Ашер Камо постоял немного в темноте, потом вышел. Тут же в проеме смутно нарисовалась фигура другого человека.

— Ничего-ничего, я вам это все еще припомню, — тихонечко прошептал Тим, ложась на живот и засовывая в рот свернутый рукав рубашки. «Все-превсе припомню, — думал он, вздрагивая под мерно отсчитываемыми ударами. — Тоже мне… думают, что круче их никого нет… я вам всем еще покажу». Странное дело, но после того, что произошло днем, удары явно переносились легче. Нет, они не стали менее болезненными, но Тиму странным образом удавалось от них отвлечься и даже думать о чем-то отстраненном. В первый раз ему с трудом удавалось не орать, а теперь он, пожалуй, даже смог бы беседу поддержать. Ну в самом деле, что страшного может быть для человека, который фактически уже умер сегодня два раза?

ГЛАВА 6

Записи Каравэры

Они не могут сами делать разделение сфер! Волин, для которого я должен был по указанию Хозяина сделать разделение сфер, случайно дал мне понять, что не может сделать это сам. Я раньше никогда не делал разделение сфер ни для кого, кроме Хозяина. Видимо, это тот самый волин, что упоминается в дневнике день назад. Вероятно, он сильнее Хозяина. Вероятно, Хозяин также не может делать разделение сфер! Важный вывод. Внимание!

Вероятно, никто из людей вообще не может управлять музыкой сфер! Очень важный вывод. Внимание!

(На этом записи заканчиваются.)

Спалось Тиму плохо. Все снилась тягучая муть, не столько страшная, сколько просто мерзостная, бессвязная и расплывчатая. Вдобавок эта ночь выдалась какой-то особенно душной. Тим потел, ворочался, несколько раз просыпался и, даже сам не поняв, что проснулся, засыпал снова. Когда за дверью послышались первые шаги учеников, Тим не спал, но еще минут пять лежал в оцепенении. Ему казалось, что события прошлых дней просто приснились ему и продолжают сниться сейчас. Вот надо только чуть-чуть подождать, зазвенит будильник — и можно будет спокойно открыть глаза с радостной мыслью: «Ну и хрень же мне приснилась». Но будильник не звенел.

«Надо хоть на завтрак сходить», — подумал Тим апатично, понял, что не спит, и расстроился. Тело было липким от пота, очень хотелось искупаться. Это можно было сделать в ручье, текущем вдоль деревни, и вроде бы это не запрещалось — Тим несколько раз наблюдал у ручья обнаженных людей и видел, как местные ученики убегали в том направлении после уроков, но сам еще не ходил. Он не любил обнажаться на людях, стесняясь своего телосложения и чересчур светлой кожи, поэтому пляжи недолюбливал и на Земле. Да и плавок у него с собой не было. Местные, насколько было видно Тиму с расстояния примерно в километр, купались голышом, но это только усложняло проблему. Оставаться среди них в трусах было как-то не по себе, а раздеться догола — еще чего! Он собирался как-нибудь сходить поплескаться ближе к вечеру, но все как-то не получалось. А сейчас и подавно не получится — выбирая между водными процедурами и завтраком, Тим склонялся ко второму. Он вздохнул с сожалением, потер рукой липкую кожу и замер — пальцы наткнулись на незнакомый бугорок под левым соском. Он вздрогнул, приподнялся на локтях и всмотрелся — так и есть! От ключицы до живота тянулась бугристая розовая полоса — шрам. Тим осторожно потрогал его пальцами, потер. Шрам не болел, только доставлял смутное беспокойство своей непривычностью. Тим хмыкнул удивленно, встал и вспомнил про руку. Поднес ладонь к лицу и с некоторым трудом разглядел в утреннем полумраке длинную прямую полоску поверх линии жизни. «Халтурщики, — подумал Тим неприязненно, — а я-то решил… Ладно, хоть раны ночью не открылись». Пошевелил осторожно правым плечом, прислушиваясь к ощущениям — и вроде даже ощутил какое-то похрустывание под ребрами. А может, и показалось. Плюнул, нехотя оделся и побрел к столовой.

Что-то изменилось в Тиме после того урока «физкультуры». Если раньше он еще как-то пытался понять и повторить то, что рассказывали и показывали учителя, то теперь его охватила апатия. Первые два урока он просидел с отсутствующим выражением лица, думая о всякой отвлеченной ерунде, и не запомнил, пожалуй, ни единого слова. Первым был урок по «Воле в Себе», а может, и какой другой — Тим не услышал, да и не прилагал к этому никаких усилий. Просто вела его все та же Фэй Раш, при виде которой