Читать книгу - ""Фантастика 2025-31". Компиляция. Книги 1-27 - Роман Корнеев"

предметам Тим от одноклассников явно отставал, то здесь, как следовало из первых слов учительницы (представившейся как Фэй Раш), у него был шанс пойти вровень. Впрочем, из вторых слов стало ясно, что надеяться на это Тиму не стоит — училка принялась нести уже наскучившую Тиму пургу. Про волю, ее вложение, распределение, концентрацию сознания, силу мысли и прочую бредень, услышав которую любой нормальный человек сделает понимающее лицо, сошлется на занятость и поспешит смыться. То, что Тим смыться не мог при всем желании, и то, что эта бредень вроде как оборачивалась правдой, роли не играло. Разум Тима серьезно воспринимать ее отказывался.

Тим старался изо всех сил, понимая, что тетка говорит дело, и если ему не получится отнестись ко всему этому со всей серьезностью, то у него будут проблемы, но получалось хреново. Предмет назывался «Воля в Себе», и уже только эта двусмысленность в названии настроила Тима на игривый лад. «Штирлиц взял себя в руки», — вспомнил он, внутренне усмехнулся и слушал дальше. Когда Фэй Раш рассказала, что ее предмет даст им возможность сократить потребность в еде до минимума, восполняя энергию прямо из окружающего пространства, Тиму вспомнился анекдот про одного такого сектанта, который учил свою собаку космической энергией питаться. «Почти научил, а она взяла и сдохла». Стоило училке упомянуть про возможность дышать не только легкими, но и всем телом — под водой, например, — как Тиму весьма некстати вспомнился анекдот про ежика, который научился попой дышать, сел на пенек и задохнулся. Он сидел, весь дрожа от сдерживаемого смеха и с ужасом ожидая, что смех прорвется наружу, когда Фэй Раш заметила его состояние.

— Тимоэ, тебе смешно? Почему? — спросила она, прервав очередной свой рассказ.

— Нет, — сказал Тим, сглотнул и добавил: — Мне не смешно.

Ему было уже совсем-совсем не смешно и довольно страшно.

Фэй Раш внимательно на него посмотрела, но ничего не сказала. Отвела взгляд и продолжила истории про всякие чудеса, которые умеют делать волины с собственным телом. Тим перевел дух и осторожно вытер пот со лба. Вроде пронесло… хотя, если она наябедничает Ашеру Камо, куратор наверняка устроит ему веселый вечер. А она может. Наверняка наябедничает… Тим тихонько вздохнул, отогнал тоскливые мысли и слушал дальше — до самого конца урока. Урок, поскольку он был первым, был обзорным — совсем без практических занятий. Из всего, что говорила Фэй Раш, Тим вынес два важных вывода. Первый, что волины — охренеть насколько крутые. Он это вообще-то и раньше знал, но думал все же, что они что-то типа джедаев из «Звездных войн». Или там «Людей Икс» каких-нибудь. Короче, обычные люди с супервозможностями. А оказалось, что волины и в воде не тонут, и в огне не горят, и еды им толком не надо, и питья, и даже воздух не сильно нужен. И раны они себе в мгновение ока залечивают, и руки-ноги отращивают, и яды на них никакие не действуют, и вообще непонятно, как они все от собственной крутизны еще не полопались.

А вторым выводом было то, что Тиму преуспеть в этом предмете тоже явно не светило. Потому что во все, что своим глубоким контральто пела Фэй Раш, Тим верил даже меньше, чем тому, что говорилось на всех других уроках. И как заставить себя поверить — не представлял. Это все равно что поверить во взаправдашность какого-нибудь рисованного мультяшного супермена. Смотреть фильмы и мечтать о сверхвозможностях — совсем, оказывается, не то, что развивать их на самом деле. Только своей волей и верой. Даже без приборчиков и тренажеров специальных. Вот если б как в «Матрице»: раз — и флэшку с «волей в бездействии» в мозги воткнуть — тогда другое дело. А тут, видите ли, все, что необходимо, оказывается, в мозгах уже есть. Ага. Может, у них и есть. А вот насчет себя Тим иллюзий не испытывал. Благо за шестнадцать лет жизни доброжелательное окружение в виде родителей и учителей вдолбило Тиму, что если уж и есть у него некоторые, не сильно выдающиеся способности к математике и программированию, то, например, в спорте и химии он полный ноль. А где ноль — так что там стараться: сколько ни прибавляй усердия, помножая на ноль, получаем ноль. Согласно законам любимой земной математики.

От этих мыслей настроение его испортилось окончательно, и на следующий урок он направился в самом мрачном расположении духа, и ни капли не удивительно, что следующим уроком оказалась физра.

Тим сразу все понял, увидев, как ученики выходят во двор, скидывают свои нехитрые одежды и, оставшись в одних набедренных повязках, выстраиваются в неровную шеренгу. Там, дома, физкультура была самым его нелюбимым предметом — подтягивался он от силы раз шесть-семь, стометровку пробегал неплохо, но на больших расстояниях быстро «умирал», а всякие баскетболы с футболами не давались ему вообще. Во всяком случае, когда класс делился на команды, его выбирали одним из последних. Мама хмурилась, когда он приносил в дневнике очередной трояк по физре, хмурилась, но ничего не говорила. А отчим частенько проезжался насчет «интеллигентских мышц» — он-то сам был в молодости КМС по греко-римской борьбе, да и сейчас форму старался поддерживать. А еще Тим терпеть не мог физкультурную одежку — в этих дурацких красных трусах и белой футболке он чувствовал себя форменным идиотом, что не могли не заметить окружающие. Короче, физру Тим не любил категорически. Уже здесь он пару раз задумывался, есть ли что-нибудь подобное в этой школе, но, подумав, решил, что — нет. Зачем волину себя тренировками изматывать? Он просто решит, что он — чемпион мира по кун-фу, и так и будет — разве нет? Эта мысль тогда доставила Тиму некоторое облегчение — не то чтобы он был готов удрать на другую планету к феодальным коммунистам с садистскими наклонностями, лишь бы избавиться от нелюбимого предмета, но отсутствие физкультуры здесь показалось ему довольно весомым преимуществом его нового положения. И вот — пожалуйста. Можно подумать, тут других уродских предметов мало кроме физры!

Смутно надеясь, что он понял происходящее неправильно и что все обойдется, Тим разделся до трусов и встал с левого края шеренги. Здесь, похоже, по росту выстраиваться было необязательно, да и ступни в линейку никто не выравнивал. Тим посмотрел на носки своих кроссовок (настоящие рибоки, кстати, отчим подарил, когда потеплело), скосил взгляд на босые ноги одноклассников, но разуваться не стал. Этим что — они небось сызмала босиком бегают, так что у них кожа на