Читать книгу - "Сложенный веер - Сильва Плэт"

Антон Брусилов, Его Высочество наследный принц Дилайны

Верия — одна из планет-основательниц Конфедерации. Впервые столкнувшись с верийцами, земляне были потрясены почти абсолютным внешним сходством представителей двух антропотипов — земного и верийского, если не считать того, что на Верии было гораздо больше очень высоких и гораздо меньше толстых людей, чем на их родной планете. Общие особенности цивилизации также казались списанными друг с друга. За исключением упорного нежелания верийцев эту цивилизацию развивать, причем развивать быстро. На все предложения по совместному пользованию высокими земными технологиями сухо покивали, некоторые даже открыто одобрили, но и только. На все земные суперидеи ответ у верийцев был один: денег нет. Или нет ресурсов, энергетических, человеческих — каких угодно. В общем, нам не до этого — зайдите завтра.

Куда девали верийцы энергетические потоки, щедро производимые их гидро-и солнечными электростанциями, надуваемые местными неистовыми ветрами на турбополя, высоко вознесенные в атмосферу? Куда шли немалые гонорары, получаемые правительством Верии за услуги несравненных мастеров оружия, без которых не обходился ни один вооруженный конфликт ни в одном конце Вселенной, так что до создания объединенных сил Конфедерации было ясно — побеждает тот, на чьей стороне воюет больше высоких, молчаливых солдат с гладко выбритыми черепами и зеленой либо красной несмываемой полосой, пересекающей вертикально правую щеку от нижнего века до линии подбородка?

Наконец, почему верийцы категорически отказывались, какие бы баснословные барыши им ни сулили, торговать телларитом — минералом, специфичным для этой планеты? Не то чтобы всем в Конфедерации этот загадочный телларит был позарез нужен — никто толком не знал, какие у него свойства и к чему его можно приспособить, но любопытство, жадность или академический интерес то и дело побуждали какую-нибудь из планет поклянчить, потребовать, попросить теллариту. Для геологических экспозиций, музеев и разных исследовательских заведений верийцы охотно телларит давали, хотя и по ооооочень маленькому кусочку, но дальше этого дело не шло. От переговоров про телларит на шестидесятом году Конфедерации не отступились только назойливые ситийцы.

Тон знал, зачем верийцам был нужен телларит, так же, как он знал, что обозначают отнюдь не декоративные красные и зеленые полосы на лицах верийских военных и почему на Верии, вдоволь обеспеченной собственными ресурсами и показывавшей каждый год один из самых высоких уровней дохода среди всех планет Конфедерации, далеко превосходя по этому показателю Землю, такой низкий — по земным стандартам — уровень жизни. Он вообще знал о них многое, проведя всю свою сознательную жизнь бок о бок с верийскими мастерами оружия. И привычка, расставляя своих ребят по боевым постам, не забывать при этом про зеленые и красные полоски въелась ему в плоть и кровь. Настолько, что, подсчитывая потери и обнаруживая среди своих «невернувшихся» кого-то из отмеченных зеленым цветом верийцев, Тон часто автоматически прибавлял единичку к количеству погибших в отчете. Настолько, что верийские новобранцы с красными линиями на лицах понимали: если лейтенант не ставит тебя на важный пост, то это не от недоверия… это потому, что он в курсе.

В курсе того, почему ты, за которого Конфедерация платит твоей родной планете сумасшедшие деньги, чтобы ты стрелял, защищал, освобождал, брал штурмом, считаешь в увольнительной на Кризетосе каждую копейку и не участвуешь в грандиозных спецназовских попойках, если кто-то из ребят не согласится заплатить за твое пиво. Почему ты «зимой и летом одним цветом» и кроме формы у тебя иной одежды нет. Почему казарма Звездного десанта кажется тебе верхом удобства, ведь в ней даже можно утром сделать зарядку, а в доме у твоих родителей, спуская ноги с постели, ты сразу натыкаешься на храпящего на полу младшего брата. Почему ты — невозмутимый и непобедимый солдат с суровым лицом — каждый праздник на сэкономленные гроши покупаешь какую-то мелочь и отправляешь ее вовсе не родителям — они просто родили тебя, дали тебе жизнь, — а совсем другому или другой — тому, кто носит в груди твое сердце.