Читать книгу - "Нано Попаданец в магические миры. Начало - Алексей Курганов"

в лоб, но для Иго он был иным — он стал печатью принятия. И вот второе, такое же роскошное ложе, приняло его. Иго, освобождённый от своего внутреннего напряжения, мгновенно погрузился в объятия сна, буквально утонув среди золотистых, гладких тел, которые окружили его, как янтарная смола.

Мой черед. Взгляд Девы, до этого скользящий между другими, теперь остановился исключительно на мне. Её глаза горели, и этот взгляд был обжигающим до самых костей, проникая сквозь кожу и разжигая что-то древнее внутри. Я почувствовал себя пойманным, притянутым к ней силой, которая была сильнее воли, словно я был металлическим осколком, внезапно высвобожденным из камня. Я шагнул к ней, не в силах сопротивляться притяжению её неоспоримой власти.

Глава 32

Золотая Дева, чьи крылья, сотканные, казалось, из чистого солнечного света, наигрывали мелодию такой пронзительной красоты, что сама реальность, казалось, замирала в благоговейном трепете, схватила меня за уши. Это было нежное, но властное прикосновение, которое, вопреки любой логике, не вызывало боли, но вело к подчинению. Давя силой невидимой воли, она заставила меня опуститься на колени. Я был пленником её чарующего звучания, и даже если бы я обладал силой разрушить этот чарующий плен, я бы, вероятно, не захотел. Сопротивление казалось предательством по отношению к такой совершенной, пусть и обманчивой, красоте.

Трепещущие золотые крылья — мерцающие пластины, отливавшие теплым светом — медленно свернулись вокруг нас, образуя кокон. Внутри этой золотой тюрьмы, где воздух вибрировал от остатков чарующей музыки, мой мозг метался в агонии. С одной стороны, невыразимое, почти животное желание овладеть ею, этой божественной, манящей фигурой. С другой — отрезвляющее осознание: весь этот мир, вся эта сцена, эта женщина — чудовищный, неправдоподобный фасад.

«А ты интересен», — прозвучал её голос, резкий и чистый, как удар стали, контрастирующий с мягкостью её облика. Глаза Девы лучились внутренним светом, который, как я теперь понимал, был всего лишь отражением. — «В тебе больше силы, чем можно предположить. Проверим…»

Она резко притянула меня, прижимаясь всем телом, и губы её, налитые неестественным, темным блеском, изогнулись в хищной усмешке. Она тянулась не ко лбу, как подобает дарующему благословение или заклятие, а к моим губам.

Критическая Опасность!

В этот момент что-то внутри меня переключилось. Внутренняя система, дремлющая под слоями очарования и чужого контроля, активировала аварийный протокол:

АктивированПоследний Жест

Мое тело внезапно обрело собственную, чуждую моему сознанию, волю. Руки, ведомые этой новой, холодной логикой, совершили рывок. Они обхватили прекрасный стан, но хватка была смертоносной. Из кончиков пальцев, с тихим, едва слышным шелестом, выдвинулись острые, как бритва, лезвия, созданные из сцепленных между собой нано ботов. Рывком, который не оставлял шансов, руки прошли вдоль позвоночника Прекрасной Девы.

С тихим, жалобным шуршанием золотой кокон развернулся. Музыка крыльев, до этого обволакивавшая и убаюкивающая, оборвалась, словно порванная струна. Золотые полотна крыльев, потеряв свою магическую опору, со звоном упали к нашим ногам.

Дева ахнула. Это был звук не боли, а ужаса и ошеломления. Одним яростным движением она отбросила меня на несколько метров. Она горестно завыла, вертясь на месте, судорожно оглядывая то, что было её спиной. Её голос начал меняться, трансформироваться. Мелодичность уступила место резким, режущим слух скрежещущим звукам, будто кто-то тер наждачной бумагой по металлу.

Внешность ее распадалась на глазах. Золото, которое прежде сияло совершенным металлом, потускнело, покрываясь быстро расползающимися, черными от времени ржавыми пятнами. Черты лица заострились, и ангельская красота исказилась в отвратительную, хищную маску. Тонкое, некогда изящное тело казалось теперь завернутым в множество слоев тонкого, истерзанного железа, разъеденного коррозией. Крылья, лежащие на земле, превратились в длинные, жёсткие плети, волосатые от порванных, сгнивших струн.

Иллюзия рухнула. Всё вокруг, что казалось раем или дворцом, стало адом. Грубая, до черноты грязная земля обступила нас, пропитанная едким запахом крови, тления и невыносимых страданий. Праздный люд, который нас приветствовал, потеряв свою золотую обертку, обнажил свои истинные личины. Они стали зомби — или тем, что осталось от людей, поглощенных этим местом. Они двигались рывками, их тела дергались, а рты были вечно раскрыты в безмолвном голоде.

Золотые деревья трансформировались в кошмарные существа, напоминающие огромных, извивающихся гидр. Их основания упирались в спины несчастных зомби, которые, кряхтя и ломаясь под непомерным весом, продолжали свое медленное, обреченное движение вперед. Я видел, как путь этих гидр был усеян сплющенными телами тех, кто не успел или не смог подчиниться, а тонкие, похожие на хлысты плети, выстреливающие из основания, затягивали туда новых «добровольцев», обреченных на переработку.

Водопады, некогда прозрачные и чистые, превратились в тонкие струйки мутной, маслянистой воды, сочащиеся с таких же грязных, низких сводов, сложенных из массивных балок. Воздух был настолько плотен от частиц ржавчины, что я физически чувствовал их едкий вкус на губах.

Кристально чистая колба — монументальная конструкция в центре зала, которая, видимо, была сердцем этого места, — потускнела. Она покрылась толстым слоем грязевых разводов. Сверкающий Куб, который, ренее, висел в воздухе, наполняя пространство нестерпимым, святым светом, теперь лежал на боку, погрузившись в наросты липкой грязи на полу. Его свет исчез. Поверхность потускнела, испещренная слизистыми дорожками от ползавших по нему мерзких слизняков.

Я инстинктивно посмотрел на себя. Тело начало невыносимо зудеть. Моя одежда, которая еще минуту назад казалась прочной, превратилась в решето, из многочисленных дыр которого краснели ранки — следы зубов, еще свежие, сочившиеся густой темной кровью. Весь наш путь от врат был усеян свежими каплями крови, и лица многих зомби, склонившихся над нашими следами, теперь тоже были красны от свежевыпитого.

Голова зашумела, силы покидали меня. Падение в это болото иллюзий и ужаса было почти завершено.

Я бросил отчаянный взгляд на постаменты, где должны были находиться мои друзья. Под грудой тел их не было видно. Все новые и новые монстры прижимали их, лишая возможности двигаться. Над ними раздавались чмокающие и сосущие звуки — ужасающая песня их поглощения. Лишь по редким, яростным крикам и рычаниям я понимал, что они еще живы и продолжают отчаянные попытки сбросить эту тяжелую, поглощающую ношу.

Уста Девы изрыгнули пронзительную трель из скрежещущих звуков, и волна монстров, словно приливная волна гнили, захлестнула меня, моментально похоронив под омерзительной грудой тел. Монстры распяли меня, и я чувствовал, как их ядовитая слюна капает мне на затылок, а дурно пахнущие зубы приближаются. Смех Девы, торжествующий и уничтожающий, разносился над полем боя.

И тут я почувствовал сильный укус. Но это был не укус монстра, не удар, а скорее точечный, острый укол иголкой