Читать книгу - ""Фантастика 2025-31". Компиляция. Книги 1-27 - Роман Корнеев"

тебя и убьет. Но не раньше. Ты думаешь, Айра Цу случайно выбрал для проверки знаний именно этих учеников? Ты полагаешь, он не знал, что Арам не сможет правильно вложить волю в защиту? Он отлично это знал, и поэтому упавший клинок его всего лишь несерьезно ранил. На примере Арама Айра Цу показал ученикам самую распространенную ошибку, теперь они ничего подобного не допустят. И перестань беспокоиться за свою жизнь — твоя смерть сейчас никому не нужна. У учителей есть специальное указание Хозяина на этот счет. Понятно?

— Да, — сказал Тим, облегченно вздыхая.

— Если понятно, то иди в свою комнату и занимайся с девственным железом. Ты должен делать это сам, без напоминаний и независимо от того, что с тобой случилось за день.

— Я… да, сейчас иду… у меня один вопрос, можно?

— Задавай.

— Я это… насчет наказаний. Вот на этом уроке — Айра Цу, он… — Тим погладил щеку, — бьет учеников. Я понимаю, что какие-то наказания должны быть, но у вас же есть этот… шаретор? Почему бы просто не уменьшать его в качестве наказания?

— Первое — это неэффективно. Ваши шареторы ничтожны, вы целиком принадлежите Хозяину, так какой смысл уменьшать и без того малое? Это плохой стимул — в отличие от боли. Второе и главное — незачем плодить долги. Один великий долг лучше множества мелких, такая ситуация лучше способствует порядку в целом и Порядку Вещей в частности. Разве ты еще не понял, что Порядок Вещей не только обязывает должника заплатить долг, он также обязывает хозяина долга — его принять. Думаешь, учителям нужны ваши ничтожные долги в неимоверных количествах? Поэтому намного проще для вас вернуть долг сразу после его возникновения через боль. Боль — великое благо, без нее порядок был бы недостижим.

— То есть, — начал догадываться Тим, — боль увеличивает шаретор?

— А разве у вас не так? Если ты причинил беспричинно человеку боль, разве ты не становишься ему должен?

Тим задумался.

— Ну… вроде как да, — сказал он неуверенно, — иногда даже платят… если доказать удастся.

Ашер Камо глянул недоуменно, но переспрашивать не стал.

— Поэтому учитель причиняет боль в размере долга ученика, чтобы не уменьшать его шаретор и не плодить излишние долги.

— Понятно, — с удовлетворением сказал Тим. Он и в самом деле начал понимать эту странную систему взаимоотношений, и это понимание доставляло ему удовольствие. — Но ведь он нас учит, значит, мы все равно становимся ему должны?

— Нет. Учить вас — его обязанность, которую он выполняет в счет долга Хозяину. А вот за все, что не входит в его обязанности, вы должны платить.

— Подождите, — видя, что куратор собирается уходить, сказал Тим — его только что осенила очередная догадка.

Ашер Камо с неудовольствием обернулся:

— Это уже четвертый вопрос.

— Последний, — быстро сказал Тим. — А если я причиню боль сам себе?

— Твой шаретор возрастет. Самоистязание — один из способов увеличить свой шаретор, но я советую тебе избегать его. Этот способ содержит множество ловушек, и увеличить свой шаретор до достойных величин при помощи самоистязания очень сложно. Если ты привыкнешь к боли, твоя жизнь сильно усложнится, а если она начнет приносить тебе удовлетворение, ты погибнешь.

— Я все понял, — кивнул Тим. — Где ты будешь и где мне найти Арама? Чтобы переписать долг?

— Я его уже встретил. Иди к себе в комнату. Я пришлю к тебе наказующего.

— З-зачем? — Тим попятился.

— Ты предался унынию. Это — самое неэффективное действие из всех, что могут быть, и в данном случае ты получишь боль не как плату, а как наказание. Тридцать ударов.

— Тридцать?! Так много?

— Так мало, но только в первый раз. Еще раз увижу тебя впавшим в уныние — получишь пятьдесят. Тридцать плюс пять за неподобающее поведение. Иди!

Ашер Камо развернулся и вышел. Тим сглотнул, выждал полминуты, чтобы не наткнуться на куратора в полумраке коридора, потом поплелся наружу и к себе в комнату — за обещанным наказанием.

ГЛАВА 4

Первая часть записей Каравэры

Меня зовут Шаар Лам, это значит — «рожденный сегодня». Я действительно не помню дней до сегодняшнего, но это имя вызывает у меня недоумение. Ведь завтра мне придется сменить имя на «рожденный вчера». А послезавтра — на «рожденный позавчера». Это же неудобно! Я не знаю имен людей, что меня окружают, но мне кажется, моя личность им знакома. Управляющие, которым я должен подчиняться, ведут себя так, словно они уже пользовались моими умениями раньше, хотя я сам исполняю их волю впервые. Возможно, они пользовались умениями кого-то такого же, как я? Если мое существование прекратится сегодня же, это объяснит все непонятное, но — эта мысль вызывает у меня отторжение, хоть я и не могу понять почему. Я спросил у Хозяина: мое существование прекратится сегодня? Он ответил: «Нет» — и подкрепил словом правды. Но даже без слова у меня нет оснований не верить ему — я помню, что именно по его воле человек-маг обучил меня умению упорядочивать и выражать свои мысли сначала в словах, потом в письме. Хозяин попросил меня описать письменно действия по очистке внутреннего горизонта и отдать написанное человеку-скрипту. Скрипт вложил лист в книгу и поставил ее в один из шкафов. Тогда я понял всю глубину собственной неэффективности. Сколько дней понадобится, чтобы мне написать хотя бы одну книгу? А шкаф книг? Я попросил Хозяина дать мне задание написать еще что-нибудь, но Хозяин ответил, что ему больше ничего от меня не надо. Я неэффективен. Я не должен был общаться без приказа Хозяина ни с кем, кроме него, но я должен был повышать свою эффективность на пользу Хозяину. Я выбрал одного из младших, того, чей цвет души отличался от остальных, и попросил его дать мне задание. Он не дал мне задания, он сделал много лучше — он дал мне идею. Дневник — удивительная идея давать задания самому себе. Пусть даже это задание — лишь описать случившееся за день. Уверен, малый вред, принесенный моими действиями, будет компенсирован моей возросшей эффективностью. Засим, день первый.

(На этом записи заканчиваются.)

Тим проснулся, разбуженный шагами в коридоре. Потянулся, зевнул. Перевернулся на другой бок и уже собрался подремать еще, но вдруг понял, что означает эта беготня снаружи — завтрак! А поскольку время вчерашнего ужина он провел, лежа на топчане и страдая от жалости к самому себе, кушать хотелось больше обычного. И пить хотелось больше обычного… да блинский на фиг! За весь