Читать книгу - "Алагёз - taramans"

— Думаю, правильно сразить врага, не вступая с ним в ближнюю схватку! — рубанул рукой гусар.

— Дык эта…

— Нет, ты погоди, я еще не все сказал! — остановил Власа Юрий, — Я сейчас не про ружье говорю. Все, из ружья ты уже выстрелил, враг твой — тоже. Не попали ни он, ни ты, сблизились! Даже не так: врага ты поразил, но он, сволота, был с дружками. Одного сразил — другие остались и жаждут с тобой поквитаться за смерть кунака. И что?

Казак вновь почесал затылок, но уже без всякой уверенности:

— Дык што жа… Рубиться, стал-быть, время настало!

Плещеев с грустью покачал головой и перевел взгляд на парнишку-горца, который с интересом слушал диалог:

— Ты, Айдамир, с Власа пример не бери: Влас наш с головой не дружит. То есть, голова-то у него есть, но вот использует он ее только по прямому назначению: папаху на ней носит, а еще он туда ест! А вот мозгами думать — не любит совсем. Да, Влас? Да молчи ты, бестолочь! Слушай сюда, телепень! У тебя в седельных кобурах еще два пистоля на что? А? Ты, пока до шашек дело дойдет, может еще двоих ссадить. И будет у погибшего мюрида не компания кунаков-мстителей, а уже на две башки меньше. А когда из кучи нападавших — трое до тебя не добрались, уже легче, не так ли?

— Х-х-х-а-а! — самодовольно — нашел ответ — хмыкнул Влас, — Так там можа их еще с десяток. И пистоли не помогут!

— Ой, дурень! Ох и дурень же! — Юрий натурально изобразил фейспалм, — На тот десяток и у Айдамира есть два пистоля, и у меня — тоже два. Так что до нас с вами доберется не десяток абреков, а только шестеро. Понял ли? С кем проще биться — с десятком, или с шестерыми?

Влас покачал головой:

— Так эта… С шестерыми — тоже не враз сладишь!

— Но все же проще, чем с десятком, так? — наседал гусар.

— Ну… То так, спорить не буду…

— Ага… Наконец-то! — кивнул с удовлетворением Плещеев, потом перевел взгляд на парнишку, который с удовольствием наблюдал сконфуженную физиономию приятеля, — Так! Айдамир! А ну-ка, скажи мне, май фрэнд, что получится: напали на нас двенадцать… Нет — пятнадцать злых абреков. На нас троих! Но мы их довольно издалека заметили и троих ссадили с ружей.

— Ишь как у вас, ваш-бродь, все ловко выходит: бахнули мы трижды и троих ссадили! — усмехнулся Влас, — Это как же повезти должно, чтобы на три выстрела, да троих убить?! Да еще и издалека!

Юрий отмахнулся:

— Я тебе позже отвечу, а пока — не мешай! Так что, Айдамир? Сколько врагов останется?

Пацан уже справился с непослушными пальцами, загибая их и бормоча себе под нос:

— Двы… Дывынацат! Дывынадцат осталось!

«А доволен — спасу нет!».

— Молодец, правильно! Но считать надо, не пальцы загибая, а в голове считать, и — быстро! Заставляй свою башку трудится, думай. Значит, троих мы ссадили издалека, осталось двенадцать их, дюжина, стал-быть. Они все ближе, саженей пятнадцать осталось. Наметом идут, сволочи! У нас, у каждого по два пистоля. Я, Влас и ты стреляем из каждого. Попадаем, что характерно, все трое! Сколько врагов до нас доберется? Стоять смирно, пальцы не используем. Вообще на них не смотрим! Глаза закрой, для надежности. Вот!

Теперь уже Влас с ухмылкой стоял, наблюдал, как, закрыв глаза, его юный друг пытается подсчитать результат. А уж мимика у Айдамира была при этом — что ты! Сам Плещеев еле сдержался, чтобы не захохотать: наглядное пособие проводимого мыслительного процесса!

— Шэст! — наконец открыл глаза парнишка.

Морда измученная, но — довольная.

— Опять правильно! Я вот погляжу, погляжу, да и введу такое правило: ответил на все задачки правильно — возьми пятерку, езжай в баню к девкам, наслаждайся телами юными. Не ответил — сиди в уголке, греховным делом занимайся! Глядишь, и мозоли на ладошках нарастут.

Влас засмеялся, но потом заткнулся, как подавившись:

— Не, ваш-бродь, нечестно так! Это что же за монаси из нас выйдут? Что за епитимья такая? Мы ж вроде на двадцать пять рублей в месяц условились. Ваше слово было, а слово офицера — крепче камня.

— А я сейчас не про двадцать пять рублей жалованья. Про те деньги я речи не веду. Но вы же их просаживаете на блядей за неделю, ну пусть — за две. А остальное время — поститься будете? Я сейчас про премию за заслуги в овладении нужными знаниями, понятно ли?

— Вона чё… Это же… Это же — друго дело! — воспрял казак.

— Вернемся к вопросу! — остановил прения сторон подпоручик, — Врагов осталось шестеро, то есть — по два на брата. Посильно ли? Думаю, да, но вряд ли без ран обойдемся. А как иначе, а?

Нукеры задумались. Парнишку осенило:

— Ножи! Ножи метательные!

— Вот! Вот этого я от вас и добиваюсь! Воевать — это вам не воробьям фигушки крутить, тут думать нужно. Думать и готовиться бить вражину всеми способами: с ружья, его, злыдня; с пистолей стреляй; ножи мечи. А шашка… Шашка — это уж когда совсем край наступает. Ну… Или добить врага, чтобы не мучился. Сами посудите, втроем сразить пятнадцать бойцов — это ли не геройство? Да про нас акыны песни слагать будут, все девы — наши будут. Что? Ашуги они здесь называются? Эти певцы народные? Ну, пусть будут ашуги, я не против! Что молчишь, Влас? И для этого навыки нужно иметь… Не знаю, как назвать такое мастерство… Чтобы не случайно, не по удаче так вышло, а вот как… Видели, как бабы лаваши пекут в тандыре? Теп-шлеп — готово, забирай готовенького. Ни тебе лишних движений, ни замятни какой. Уверенно, как будто уже в тысячный раз привычное дело делаешь. И даже сомнений нет, что выйдет, как надо. И мало того, что у тебя самого сомнений нет — у друга твоего нет сомнений, что своих врагов ты сразишь, не дашь поразить его в спину, исподтишка, воспользовавшись тем, что ты… Именно ты — сплоховал. Понятно ли? Ну а ежели понятно, продолжаем стрелять. И на порох не смотрим, сколько надо — столько и потратим. Все ясно? Приступай!

— Тяжко это будет, ваш-бродь, — задумался казак, — Тяжко и не быстро.

— А я что — когда-то обещал, что будет легко? Когда, где, кто свидетель этому? Нет, не обещал? Тогда — отставить разговоры, приступить к занятиям!

Глава 28

— Разрешите, ваше