Читать книгу - "Штормовые джунгли - Александр Орлов"

В другом случае могли бы помочь датчики с поверхности корпуса и надстроек, которые умели различать настоящие и мнимые угрозы, однако почти все они были уничтожены, и экипаж ориентировался на звуки, а звуки теперь раздавались со всех сторон.

И поэтому контрштурмовые группы перебегали с места на место, а отряды, сформированные из оставшихся без дела членов команды, только добавляли суеты и беспорядка.

Вскоре три команды по пятьдесят бойцов прорвались на борт «Алуэтта», имея подробнейшие планы расположения палуб и служб.

Какое-то время они двигались без всяких препятствий, пока им не начали попадаться отряды ополчения, состоящего из членов команды – от инженеров до двигателистов с механических палуб.

Эти отряды рассеивались и уничтожались достаточно быстро, и штурмовые подразделения двигались дальше. Их целью была командная палуба, также называемая – «гражданской». Именно там должны были находиться главные персоналии.

Командиры штурмовых групп не знали, как выглядит важный мятежник. Им был известны лишь его статус и имя.

И ополчение корабля, активно обороняясь, невольно выдавало самое верное расположение главных персон на крейсере.

По мере приближения к верхним палубам оказывать сопротивление штурмовикам стали наиболее подготовленные бойцы из контрштурмовых отрядов.

Сначала это были заградительные группы по четыре-пять бойцов, хорошо вооруженных и оснащенных. Потом стали появляться группы из шести-восьми бойцов, вооруженные автоматическими гранатометами.

Никто уже не думал о том, чтобы сохранить в целости магистрали корабля, и все стреляли из того, что имелось.

Свистели осколки, из труб вырывался пар и струи водозаменителя. Отделочные плиты разносило взрывами в мелкий серпантин, однако подготовка штурмовых подразделений была значительно выше. Они проводили годы в ежедневных тренировках на макетах сотен видов гражданских судов и кораблей. Они действовали по отработанным схемам стандартных ситуаций, защитники корабля не могли им противопоставить ничего нового.

Стандартно преодолевались засады, стандартно вскрывались двери, стандартно добывалась разведывательная информация от пущенных в проходы мини-роботов-разведчиков.

Защитники корабля защищались мужественно, однако несли потери и пятились. А между тем три крейсера флотской группы уже приблизились к беглецу на дистанцию кинжального огня, однако на «Алуэтте» до этого уже никому не было дела.

Спустя неполный час штурмовые группы прорвались на верхние палубы, а находившийся в роскошной каюте судья Роллакс пребывал в состоянии абсолютного шока.

Еще несколько часов назад он ощущал себя великим мстителем. Он отдавал командиру приказ, и «Алуэтт» своими пушками подавлял любое сопротивление и разносил далекие цели на выбор. Затем включалась станция «Верея», и «Алуэтт» полностью исчезал с экранов имперских радаров.

Какое-то время судья Роллакс наслаждался этой безнаказанностью, пока крейсер не поймал несколько болезненных ударов от стационарного артиллерийского поста. А затем неприятности стали возникать одна за другой, и вот уже враг стучался в дверь судьи Роллакса, и он должен был покончить с собой, чтобы уйти красиво и превратиться в легенду.

Но как же трудно было сделать это – судья не предполагал, что когда-то он окажется перед столь тяжелым выбором.

О войне и непримиримой борьбе он знал по сводкам, а здесь – вот она, и прямо сейчас он должен был столкнуться со штурмовиками имперского флота.

На полированном столе лежал мощный китган – самой последней модели и в нем – почти сотня зарядов.

С этим можно было какое-то время противостоять врагам, к тому же он проходил стрелковые курсы и даже показывал неплохие результаты.

Но одно дело стрелять, лежа на мягком матрасе, и совсем другое – действовать в экстремальной ситуации.

Судья Роллакс судорожно сглотнул и зажмурился, но когда открыл глаза, ничего не изменилось – это был не сон. Шум боя приближался, были слышны не только выстрелы, но уже крики и топот.

Вдруг дверь распахнулась, и он снова зажмурился, но это оказался командир корабля Лифтон.

Он был в броне, правда, без шлема. Левый наплечник его оказался разворочен, и по защитным накладкам текла кровь. В правой командир держал пистолет.

– Ваша честь, вы должны принять единственно верное решение. Они прибыли сюда из-за вас!

– Что… Что вы хотите сказать, командир Лифтон?

– Ваша честь, вы должны уйти красиво и остаться в памяти патриотов героем, – произнес капитан, глядя судье в переносицу и отведя взгляд, положил перед ним пистолет.

В этот момент в коридоре снова раздались вопли, загрохотали очереди, ударил китган и что-то где-то обрушилось.

Глядя на мигавший огонек, означавший, что оружие уже на взводе, судья взял пистолет, поднес к голове и зажмурился еще раз, однако чувствовал, что сил нажать на спусковой крючок у него нет.

– Ваша честь! Они уже рядом!.. – крикнул Лифтон. Он был готов и сам уничтожить судью, но сделать это ему не позволяло воспитание, в конце концов, это был тот самый Роллакс, о котором с придыханием и восхищением говорили все, когда командир Лифтон был еще ребенком.

Вдруг дверь вышибли сильным ударом, оба резко повернулись, и командир попытался схватить со стола китган, однако разряд из другого китгана отшвырнул его к дальней стене, и в каюту стали забегать штурмовики в черной броне.

Судья Роллакс выпустил пистолет и поднял руки. Он предпочел сдаться.

Какое-то время он стоял с поднятыми руками и даже не дышал, а вокруг сновали имперские солдаты.

Он ожидал окрика, возможно, удара или еще чего-то подобного, однако вместо этого к нему приблизился офицер и, сняв шлем, сказал:

– Ваша честь, вы можете опустить руки.

Роллакс исполнил это как приказ.

– Мы должны проводить вас на наш корабль.

– Да, конечно, – начал приходить в себя Роллакс.

– Может, вы хотите что-то взять с собой? Какие-то вещи или документы?

– О да, мои документы, они вон там, в сейфе…

– Не беспокойтесь, мы все доставим вслед за вами, – пообещал офицер.