Читать книгу - "СМЕРШ-1944. Книга вторая. - Павел Барчук"

что умолчать? О Пророке и Борисове — правду. Вернее, официальную версию, известную остальным. Про «Колокол» — очень осторожно. Можно упомянуть схемы, которые мы нашли в Воронеже летом. Дальше — Ивашутин сам выяснит. Та история много шума наделала, когда у целого подполковника контрразведки исчезли важные документы. Мне это на руку. Можно свалить все на немцев. Мол, они, похоже, чертежи и забрали. Судьба «желтушного», кстати, сложилась не так уж и плохо. Насколько мне известно, после случившегося его отправили на передовую. Жив или нет — не в курсе. На самом деле, это ему подфартило. Наказание могло быть более суровым.

И главная фишка — докладывать ли о нашем разговоре с Борисовым? Естественно, не о том факте, что он знает правду обо мне, а лишь о фразе, что все уже запущено?

В общем, в голове творился форменный бедлам, и я пока не мог выбрать четкую стратегию.

Потом мысли перескочили на предстоящую операцию. Принялся мысленно прокручивать возможные события, проигрывать разные варианты.

Внезапно скрипнула дверь, створка тихонько приоткрылась. В комнату просочился Светлов.

Выглядел комсомолец все так же погано. Грязная, рваная гимнастерка, ссадина на скуле, тоскливый, виноватый взгляд. При этом лейтенант старался держаться бодрячком — расправленные плечи, гордо вздернутый подбородок и все та же решительность на физиономии. Горбатого могила исправит…

— Товарищ старший лейтенант… — начал он с порога. Заметил Карася, лежащего спиной к двери, нахмурился. Видимо, не признал командира. Но громкость сбавил: — Разрешите доложить…

Стало понятно, со сном ни черта не выйдет. Я поднялся, спустил ноги.

— Присядь, — кивнул на стул.

Светлов четким строевым шагом промаршировал к табурету, уселся. Ссутулился было, но тут же выпрямился.

— Давай, товарищ лейтенант, по порядку, — решил быстро ввести Светлова в курс дела. — Пока ты сидел в комендатуре, у нас много интересного произошло.

Коротко пересказал все события, в том числе о готовящейся операции. Про Борисова — пока ни слова. Ни к чему пацану знать больше, чем требуется.

Светлов слушал, не моргая. К концу вводной вид у него стал еще бодрее, в глазах появился азарт.

— Товарищ старший лейтенант, готов иску…

— Стоп, — я резко осек парня.

Он замолчал.

— Дима. Сейчас объясню кое-что. Ты попал в комендатуру по своей глупости, подставил всю группу. Самое хреновое: смотрю на тебя и понимаю — выводы были сделаны, но не до конца. Давай-ка ты умеришь свой пыл. Никаких «искуплю». Просто работать. Молча. Выполнять приказы командира. Без импровизаций. Всё. Это единственное искупление, которое нам от тебя нужно.

Светлов нервно сглотнул, подумал буквально пару секунд, потом кивнул.

— Понял, товарищ старший лейтенант.

— Не «понял», а — «есть».

— Есть.

Со стороны Мишкиной кровати донесся характерный скрип, Карась резко крутанулся с одного бока на другой, приподнялся на локте. Вид у него был сонный и злой.

— Соколов, че ты ему «Отче наш» читаешь? — буркнул капитан, зевая. — Всё равно ни черта не поймёт, пока опыта не наберётся и дерьма по полной не хлебнёт. Заткнитесь оба, дайте поспать по-человечески.

— О… товарищ капитан, — искренне удивился Светлов.

Не знаю, что его так поразило: сам факт, что Карась спокойно спит, когда творятся такие дела, или его внешний вид.

Мишка снова попытался улечься поудобнее, минуты две возился, кряхтел и матерился, потом бросил короткое «да чтоб тебя» и резко сел на кровати.

— Все, хренушки тебе, Карасев, а не сон. Да, лейтенант? — бывший марвихер поскрёб грудь под тельняшкой, раздраженно покосился на Светлова: — Эх… не было тебя рядом почти сутки, я прямо в хорошую и спокойную жизнь поверил. Представляешь, Светлов, насколько ты у нас особенный, если по мне даже гонки за бандитами и диверсантами поприятнее твоего общества будут.

— Товарищ капитан… — начал было комсомолец.

— Отставить, — Карасев махнул рукой, пресекая любые оправдания. — Ладно, будем тебя учить уму-разуму.

Мишка ткнул пальцем в Светлова.

— Что за вид, лейтенант? Ты кто, оперативник СМЕРШа или шпана уличная? Марш к старшине Завьялову в каптёрку. Выдаст свежую форму. Дальше — умыться и привести себя в порядок. Потом займемся делом.

Светлов открыл рот, собираясь что-то сказать в ответ. Например, что сам капитан выглядит совсем не как контрразведчик. Вещи на нем старые, потертые, да еще и гражданские, физиономия заспанная, с «поёлами» на одной половине. Однако, чему-то ситуация в комендатуре комсомольца все же научила. Почти сразу рот закрылся обратно, и никаких комментариев не последовало.

— Есть, — коротко ответил в итоге Светлов.

Он вскочил со стула и, четко печатая шаг, направился к выходу.

Мишка проводил его взглядом, покачал головой.

— Ну и обормот… — затем обернулся ко мне, поморщился. — Ты, лейтенант, тоже, кстати, паршиво выглядишь. Идем, умоемся и переоденемся. Давай шустрее, догоним нашего комсомольца. Он и правда дурачок, даже не сообразил, что вот так запросто к Завьялову не заявишься, новую форму не потребуешь. Нужны документы на списание. Вот видишь, элементарная проверка, а он ни черта мышей не ловит.

— Так ты ему сказал бежать к Завьялову, он и побежал, — усмехнулся я, — Главное правило парень точно усвоил, делать то, что говорит командир и не задавать вопросов.

— Ну не настолько же, — прокряхтел Карась, поднимаясь на ноги, — Если скажу ему головой о стену биться, тоже без вопросов сделает? Эх… заставь дурака богу молиться…

Через пять минут мы уже топали рядом со Светловым по гулкому коридору цокольного этажа. Догнали его на лестнице, ведущей вниз. Сюда, в полуподвал бывшего купеческого особняка, дневной свет пробивался лишь сквозь узкие окна-бойницы под самым потолком, поэтому круглосуточно горели тусклые лампочки в проволочных сетках.

Левое крыло цоколя, где при старых хозяевах располагались людские и кухни, отдали под хозяйственные нужды управления. А вот правый коридор упирался в массивную стальную решетку с постом дежурного. За ней скрывалась крутая бетонная лестница, ведущая еще ниже — в настоящий, глухой подвал без единого окна, бывший купеческий ледник. Именно там оборудовали внутреннюю тюрьму. Оттуда, из-за тяжелой двери, не доносилось ни звука.

Нам пока требовалось в левое крыло.

Склад вещевого довольствия располагался за массивной, обитой кровельным железом дверью. Обычная, пахнущая нафталином, дегтярным мылом и новой кирзой армейская каптёрка, только разросшаяся до масштабов целого зала. Вдоль облупившихся стен тянулись сколоченные из неструганых досок стеллажи, доверху забитые тюками, стопками исподнего, скатками шинелей и рядами сапог.

Хозяин этого богатства, старшина Завьялов, устроился за конторкой