Читать книгу - "Дивергенция - Сергей Сергеевич Казанцев"

с ещё живой птицы, чтобы добраться до мяса. Такое мог совершить только каннибал. Поэтому не осталось сомнений, кто здесь похозяйничал и кто их ожидает в районе пятого или шестого этажа.

Николай остался сторожить лестницу. Женя, закинув винторез за спину, вооружившись пистолетом, который гораздо эффективнее в квартирах с их ограниченно тесным пространством, вошел в первую слева. Это была двухкомнатная квартира, в которой все голубятни были уничтожены. Двери были сломаны или раскрыты нараспашку. Кругом кровь, перья, иногда встречались оторванные скрюченные лапки птицы. Квартира была абсолютно пустой, Женя, недолго думая, стараясь делать всё быстро, пошёл во вторую, трёхкомнатную. Здесь обстановка не сильно отличалась от первой: была практически идентичной, пахло кровью и смертью, ни одной живой птицы.

Женя, сплюнув сгоряча, понял, что скорей всего в других двух квартирах обстановка похожая. Поголовья голубей с таким трудом, выловленные осенью, уничтожены каннибалами полностью. Мелькнула мысль: «Чем теперь кормить Настю, которую он опять поместит в восстановленную тюрьму». Эта мысль тут же была замещена другой.

Судя по состоянию голубятен, явному наличию в подъезде разумных особей мезотермиков, Аня, дочка Юли наверняка попала в серьёзную передрягу. В то, что после увиденного они с Николаем найдут Аню живой, Женя сомневался. Но пока нет тела, или того, что от него осталось, расслабляться нельзя. Идти нужно до конца, каким бы он не был.

С лестницы послышались два довольно-таки громких хлопка автомата. АКМ сам по себе очень шумное оружие, тем более в замкнутом пространстве среди бетона, из-за его очень мощного патрона. Раз в квартире нет опасности, Женя буквально выскочил на лестничную площадку и, не стесняясь, нарочито громко спросил:

– Чё там!?

– Совсем кхе, кхе, обнаглели. Выскочила рыжая баба, махнула рукой. Типа «Иди сюда» и кхе, кхуй чтоб этот кашель! И исчезла обратно. – ответил Николай не поворачиваясь.

– Попал? – коротко спросил Женя и перешёл за спиной напарника к следующим квартирам с голубятнями.

– Куда там! Шустрая.

Женя вспомнил давно забытую Викторию, что омрачала его жизнь в начале апокалипсиса. Та тоже частенько использовала жест, чтобы подозвать к себе жертву, а ещё цвет волос у неё был огненно рыжий. Конечно, та особь снизу точно не Виктория, настоящая давно сгнила или была съедена себе подобными под подъездом номер три, куда выкинул её тело Женя. Немного поразмышляв на эту тему, он вспомнил, что его жена Настя тоже приманивала его подобным жестом. Впоследствии, правда, выяснилось, что она таким образом отвлекала его внимание от ловушки, которую устроила на своего бывшего.

С этой стороны голубятни были разорены не полностью. В одной из комнат, закрытой на засов, его встретил хлопот многочисленных крыльев, вперемешку с приветственным голубиным воркованием. Эта новость очень обрадовала и взбодрила Женю. Почему каннибалы не сломали в принципе не очень крепкую закрытую дверь – загадка. Но, главное, хоть часть поколения осталась цела, а там он размножит птицу, увеличит её поголовье во много раз.

Закрыв голубей, чтобы не разлетелись по квартире, Женя направился в следующую, последнюю квартиру на этом этаже. Николай продолжал стоять на лестнице, внимательно глядя вниз, держа палец на спусковом крючке. Обнаруженные живые голуби подняли настроение, и Женя, проходя мимо Николая, спросил:

– Больше не появлялась? – имея ввиду рыжего мирного парламентёра.

Николай не ответил, поглядывая в пролёт между лестниц, пытаясь уловить движение снизу. Последняя голубятня тоже порадовала. Только сунувшись за входную дверь, Женя увидел две целые закрытые двери в комнату и ванную. В ванной находился корм для птицы, птичьи клетки, вёдра мётлы – в общем хозяйственный инвентарь. Поэтому Женя сперва открыл дверь в комнату, где его приветствовали около трёх десятков голодных птиц. Затем взялся за ручку двери в ванную комнату. Вторая рука с пистолетом в ней автоматически схватилась за ручку металлического засова, чтобы потянуть его и открыть дверь. Вот только засов оказался открыт, а дверь при этом не открывалась. Мгновенно отскочив от двери, Женя направил на неё пистолет.

– Аня!? – громко и чётко произнёс хозяин дома.

Из-за двери никто не отвечал. Было жуткое желание, сперва послать в эту жиденькую дверь несколько пуль, а уж потом её открыть. Но Женя сдержал себя. Осторожно, чтобы резко распахнутая настежь дверь не застала врасплох, или не дай бог ограничила применение пистолета, например ударившись об него, отведя дуло в сторону, зажав его в этом узком участке квартиры, Женя встал сбоку от двери, напротив открытой двери туалета.

Стараясь всё делать медленно и при этом иметь постоянный контроль за происходящим, хозяин дома потянул на себя закрытую дверь. Она не поддалась: было ощущение, что она закрыта изнутри.

– Аня!? Это ты в ванной!? Открой дверь! Это дядя Женя! – громко, но при этом стараясь говорить спокойно произнёс Женя.

Специального запирающего устройства изнутри ванной не было. Поэтому запереться изнутри можно было только, если просунуть, например, черенок лопаты или граблей, которые используют для уборки в помещениях, где содержатся голуби, в ручку двери, которая как раз была такой, что позволяла это сделать. Чтобы такое проделать, необходимо иметь достаточное количество мозгов, и кроме человека на такое мало кто способен. Мезотермики пока не проявляли столь существенную смекалку. Только поэтому Женя предположил, что внутри ванной комнаты закрылась Аня.

Но так как ответа из закрытого помещения не последовало, Женя по-прежнему относился к закрытой двери как к опасному объекту, ожидая, что оттуда выскочит кто угодно, только не человек.

– Аня, если ты там, то ответь, пожалуйста. Иначе вынужден буду стрелять. – более спокойно предупредил Женя, по-прежнему удерживая практически фанерную дверь под прицелом пистолета.

Пуля ПМ пробьёт эту дверь на таком расстоянии легко, совсем не потеряв свою убойную силу. Тому кто спрятался за дверью мало не покажется, и Женя практически готов был изрешетить дверь в ванную под разными углами. Но что-то его останавливало это сделать, как будто он знал, что это неправильно. Долго бороться с этим чувством не имело смысла, надо было решаться или идти на риск, Женя пошёл на риск.

Дверь открывалась наружу, поэтому нужен был рычаг, так как рукой сломать то, что удерживало её закрытой, не получалось. В подъезде загромыхал автомат Николая, когда Женя, выудив из туалета монтировку, используемую вместо кочерги, вставил её в ручку двери и что есть силы рванул на себя, помогая корпусом. Раздался характерный звук, как обычно ломается деревяшка, и дверь приоткрылась на ладонь. Из этой распахнутой щели в лицо Жени ударил жар, похожий на тот, когда заглядываешь в печку чтобы подкинуть дров. Температура внутри ванной комнаты была намного выше, чем во всём доме, где царствовал холод. Источник тепла виден не был: за дверью была кромешная темнота. Женя, находясь в обескураженном состоянии, посветил фонариком в щель двери, пытаясь разглядеть обстановку внутри.

Вёдра, тазики, мешки с сухим навозом – все стояло на полу, как обычно. В ванной лежали куртки, вязаные свитера, другая одежда. Все эти вещи Женя хранил в других местах, и ванная обычно была пуста. Значит постарался кто-то другой. Вдруг одежда пошевелилась, и хозяин дома мгновенно принял боевую стойку, готовый выпустить обойму в шевелящуюся гору одежды. Из-под куртки появилась детская рука. Именно это событие, заставило мужчину до конца сломать палку, торчащую из ручки двери и ворваться в помещение, где температура была никак не меньше тридцати градусов тепла.

Подойдя к железной ванне, Женя откинул зимнюю мужскую куртку, лежащую сверху. Аня лежала среди этого вороха тёплых вещей. Она была жива. Её грудь равномерно поднималась, выглядела она целой и невредимой: казалось, она спокойно и мирно спит. Вокруг неё, на её ногах, животе, прижавшись к ней вплотную, спали человеческие младенцы, размером с мужскую