Читать книгу - "Нигредо. Созданный из пепла - Ника Грумет"

не впервые не смог сдержать эмоций, даже пришлось отвернуться, притворившись, что за окном увидел что-то интересное. Долг для него всегда был некоторым бременем, но тем, что он бережно нёс на руках с лёгкостью и благоговением. Однако с тех пор, как появилась Света, всё чаще чувствовал его тяжесть на оледеневшем сердце.

Кусок льда, что замёрз почти полностью, рисковал расколоться от одного неверного движения, а потому следовало быть осторожным. Или хотя бы немного растопить его. Всё это время источники тепла почти отсутствовали в его жизни, но теперь у него, похоже, появились ещё друзья, кроме Тихона. Друг был рядом в любое время, но остальные тоже давали почувствовать капельку лёгкости на короткий миг.

Богдан усмехнулся собственным мыслям и обратился к Тихону, всё также любуясь ночным видом впереди:

— Что думаешь о Полюсовых? Странная у меня семья, да?

— Да уж… — Тихон почесал затылок, неловко склонив голову. Богдан хоть и не слишком эмоционально разъяснил положение дел в клане, но фантазия и эмпатия Тихона позволяли ему хотя бы примерно догадаться, что чувствовал Богдан, столько лет посвятив призрачному долгу и даже не будучи уверенным, что его кто-то когда-нибудь исполнит. — Ты как сам? Держишься?

— Будто у меня есть выбор, — пошутил Богдан, но вышло не слишком весело. — Чувствую себя марионеткой в руках кукловода, которым тоже кто-то управляет. Столько всего могло пойти по-другому, но что толку сейчас об этом думать… Если всё время оборачиваться на прошлое, будешь спотыкаться о препятствия будущего, так и застряв в воспоминаниях. Чтобы обходить эти препятствия, нужно смотреть чётко вперёд.

— И не поспоришь, — усмехнулся Тихон. Вышло как-то совсем уж грустно.

Богдан покосился на друга. Когда он вообще в последний раз был таким задумчивым? Было почти незаметно, но последние несколько дней Тихон был сам не свой. Хоть он и был привычно весёлым и бодрым на постоянной основе, бывали моменты, когда он на пару секунд уходил в себя, что для него совсем несвойственно. Даже такие мелочи Богдан умел подмечать, выросши в клане прирождённых манипуляторов. Тихон был из тех людей, что относятся ко всему максимально оптимистично, а если их что-то и тревожит — тут же напрямую говорят, что именно и какие чувства за этим следуют. Случись у него что, точно не умолчал бы.

Поэтому за Тихона Богдан теперь беспокоился ещё больше, чем даже за собственную боль. Он сам уже давно привык прятать всё в глубине души, хороня в тёмной бездне любой намёк на слабость. Но чтобы жизнерадостный Тихон о чём-то беспокоился, при этом замыкаясь в себе? Насколько серьёзные вещи его сейчас тревожили?

— А сам-то ты чего такой тихий в последнее время? — Богдан всё ещё не глядел пристально на друга, но краем глаза считывал любые изменения в его поведении. Полюсовы были и прирождёнными актёрами. И точно также они могли по малейшей детали определить игру других.

Тихон не смог скрыть запинки и, вздохнув, вдруг остановился. Такого Богдан точно не ожидал. Он затормозил чуть поодаль, развернувшись к другу корпусом. Тот невольно сжал кулаки, хмурясь и глядя себе под ноги, проговорил:

— В тот раз, когда мы убегали из библиотеки… — Богдана ледяной волной окатило нехорошее предчувствие. Он не смог сдержать эмоций и свёл брови к переносице, стискивая челюсти от напряжения. Тихон неуверенно взглянул другу в глаза, собираясь с силами, чтобы договорить. — Тем адептом с пистолетом был Антон.

Глава 19. Невоспитанные подростки мешают людям ужинать

Тихон и Богдан вместе шли среди бесчисленного множества складов, ловко лавируя по узким проходам между огромными зданиями и стараясь никому не попасться на глаза. Однако, несмотря на то, что сейчас вроде как заканчивалось рабочее время, по пути они встретили от силы пару рабочих. И все они, само собой, оказались адептами Розенкрейц.

Все эти склады были собственностью организации, и лишь один бог знал, что находилось внутри. На часах было пять вечера, в центре города на дорогах начинался час-пик, тут и там сновали люди, возвращающиеся с работы, отдыхающие на прогулках дети или спешащие куда-то работники, которым не повезло трудиться дольше, чем большинству. В этой же части города, где лес находился даже ближе, чем самый простой продуктовый магазин, жизнь начиналась только к позднему вечеру.

Простым людям не дано было знать, что организация Розенкрейц занимается перекупом незаконно приобретённых товаров и доставкой их прямиком заказчикам. А вот обелиски были прекрасно об этом осведомлены, только вот рассказать полиции не могли — это считалось нарушением контракта, а пережить войну было куда сложнее, чем преступную деятельность у себя под носом.

Богдан с Тихоном и подумать не могли, что на следующий же день после собрания они окажутся в самом логове Розенкрейц, но обстоятельства почти не оставляли выбора. Богдан даже не мог сказать точно, был ли выбор в принципе. Кто бы мог подумать, что его старший брат, родившийся обычным человеком и оборвавший месяц назад все связи со своими эгоистами-родственниками, окажется теперь адептом организации, а значит и врагом этих самых родственников. Антон и сам не осознавал, что идёт по максимально противоположному бабушке и Богдану пути и теперь уже точно не сможет оказаться на одной стороне баррикад с ними. Теперь им оставалось лишь бросаться снарядами друг в друга, окончательно разрушая все те едва уловимые тонкие ниточки, что могли связывать их хоть с какой-то надеждой на восстановление отношений.

В тот вечер, когда друзья возвращались с собрания, и Тихон рассказал ему об Антоне, в душе Богдана разворачивалось настоящее побоище. Обычно он всегда трезво оценивает ситуацию и без особых усилий следует холодному рассудку: его мозг с самого детства обучали в одно мгновение усваивать и обрабатывать информацию, взвешивать все за и против и тут же, придя к самому рациональному и верному, действовать. Но эта ситуация не шла ни в какое сравнение со всем, что ему приходилось переживать за годы тренировок.

Долгих полчаса после того, как Богдан услышал те коварные несколько предложений, в его душе сражались одновременно тысячи мыслей. Их было настолько много, что невозможно было ухватиться ни за одну. Они, как стая хищных птиц, кричали, беспорядочно махали крыльями и кружили вокруг него, сбивая с толку.

Что ему следует делать с этой информацией? Ему нужно что-то делать? Что он может сейчас сделать, и ради чего вообще он будет делать это? И что это за чушь? Как Антон мог стать пепельным? Он ведь его брат. Это абсурд. Абсурд — враг рациональности. Но почему Тихон