Читать книгу - ""Фантастика 2026-195". Компиляция. Книги 1-29 - Анна Чернышева"

совершенно правильно хотели покинуть заказник, но вам, кажется, помешали. Они права не имеют делать из вас еще одного подопытного…

Маше вдруг ощутила эффект дежавю. Ей уже когда-то прежде говорили, что ребенка надо уничтожить, убрать, отказаться от него. И тогда она испугалась, поверила на мгновение, будто он действительно никому не нужен. А что происходит сейчас? Может, судьба испытывает ее, одновременно, предлагая второй шанс?

– Вы же не только своим здоровьем рискуете, – патетически вещала Надежда Петровна, – еще неизвестно, каким он будет- этот ваш… э-э-э… ребенок. А вдруг изменения окажутся слишком в сторону… э-э-э…

– В звериную сторону, вы хотите сказать? – язвительно продолжила Маша. – Вы думаете, я шутила, говоря, о медвежонке? Ничего, пусть даже так. Держат люди дома обезьянок и хомячков. А у нас будет свой родной медвежонок. Как-нибудь справимся.

Она чувствовала, что находится на грани истерики. Видимо, угадав ее состояние, Надежда Петровна понизила голос:

– А если родится ни то ни се…

– Самый страшный вариант! – насмешливо согласилась Маша.

И нарочито грубо расхохоталась:

– Родила царица в ночь, не то сына, не то дочь, не мышонка, не лягушку, а неведому зверушку… А я говорю вам, что выдержу! Я сильная. Даже если останусь одна, больше ничего не боюсь. Тот, кто родится, все равно будет уникальным, единственным и неповторимым существом – моим и Брока. И даже, если тот вдруг откажется… хотя, с чего бы это ему вдруг отказываться от своей крови? В лесу будем жить, как Агафья Лыкова из семьи староверов. Ясно? Брок сделает нам подходящую берлогу, поселимся втроем и обязательно будем счастливы.

Маша всхлипнула, с трудом сдерживая слезы. Инстинктивно понимала, что реветь перед Надеждой Петровной нельзя – стыдно и гадко, но вдруг вспомнила свою соседку Елену – женщину из квартиры этажом выше. Маша встречала ее во дворе, на детской площадке у дома. Как-то разговорились случайно, потом здоровались при встрече, перекидываясь парой фраз.

У Елены была пятилетняя дочка с диагнозом – аутизм. Девочка абсолютно не реагировала на окружающих, монотонно выполняла однообразные действия с игрушками, пересыпала песок из одного ведерка в другой, выстраивала в ряды фигурки животных или машинки.

Милана не откликалась на свое имя, не подходила на зов матери. Она жила в своем особенном мирке, не замечая никого вокруг. Маша с содроганием представила подобное дитя на своих руках и тут же тряхнула головой, отгоняя печальные образы.

– Я буду любить его, буду с ним разговаривать и никогда не пожалею, что он у меня есть. Даже у здоровых родителей рождаются детки с отклонениями в развитии, а у меня есть большой шанс родить обычного нормального ребенка.

– Значит, придется поставить в известность Алексея Викторовича? Вы не передумаете, Машенька? – со страдальческим надрывом в голосе спросила Надежда Петровна.

– Говорите Короткову! Я для себя все решила.

Домой она шла медленно, стараясь успокоиться и высушить слезы. Не хотелось, чтобы Брок видел ее зареванной, еще подумает плохое. А разве им есть о чем горевать? Высокую фигуру "медведя" она заметила издалека – он стоял у лиственницы, уперев руки в бока, и настороженно глядя в сторону приближающейся Маши.

«Еще ругаться начнет, что я задержалась…»

Брок вдруг резким взмахом опустил руки и быстро пошел ей навстречу.

– Что случилось? Кто обидел?

– С чего ты взял? Может, напротив, порадовали.

– На тебе лица нет, Маша, расскажи мне все сразу! Это Алекс? Опять он мутит воду?

– Послушай… – она собралась с мыслями и твердо сказала, – у меня есть интересные новости для нас обоих. Так получилось, что я жду ребенка, а ты станешь папой.

– Это как же? – он задумчиво потер пальцами переносицу. – Ты ведь не говорила раньше, что у тебя есть дети, а почему? Он приедет сюда и будет жить с нами? Ну, конечно, как же еще… Это девочка или мальчик? Да какая разница! Я буду любить его, как тебя! Или ее…

Брок вдруг широко улыбнулся и стал будто моложе, тонкие морщинки под глазами разгладились.

– Ты рада, что он приедет? Ты не хотела его привозить, пока не убедишься, что здесь безопасно, да? А, теперь ты в этом уверена? Ну, тогда я совсем рад. Теперь ты мне доверяешь.

Затаив дыхание, Маша слушала его, и на глаза опять наворачивались слезы, получается, Брок решил, что речь идет о ее ребенке из города. Брок готов принять ее ребенка от другого мужчины. Это известие придало сил для сложного разговора.

– Ты меня немножко не понял… – осторожно начала Маша, комкая футболку на его груди. – Малыша пока еще нет, хотя он и есть, конечно. Я беременна. Уже больше месяца… У нас с тобой будет ребенок. Твой и мой.

– Правда? – тихо переспросил Брок.

Маша кивнула, стараясь не разреветься, тогда он приподнял ее подбородок, внимательно заглядывая в глаза.

– Почему ты плачешь? Расстроилась… Ты не хотела, чтобы все так получилось? Из-за меня?

– Нам следовало немного подождать, все получается слишком быстро.

– Это я виноват?

Маша рассмеялась от его легкой наивности, внезапно почувствовала себя более опытной и знающей жизнь.

– Ну, что ты… мы ведь оба в важном деле участвовали, сделать ребенка вовсе не преступление.

Брок вдруг помрачнел, голос его стал жестким:

– И что теперь? Они собираются забрать тебя, увезти, изучать… Я не позволю причинить тебе вред. Им сначала придется меня убить.

– Надеюсь, никто не помешает остаться с тобой, здесь. Это же мой ребенок, ну, наш, значит, мы сами решим как лучше… Брок, ты действительно рад?

– Конечно! Еще бы мне не радоваться. Маша, это настоящий подарок, значит, ты всегда будешь со мной. И я тебе буду нужен.

Она с грустной улыбкой покачала головой, душной волной нахлынули воспоминания о Вадиме и той боли, что ей пришлось пережить почти в полном одиночестве.

– Дети не гарантия семейного счастья.

– Стой! Подожди… ты сомневаешься в своем выборе? Жалеешь?

– Нет, нет, я тоже очень хочу, чтобы у нас появился маленький. Раз мы оба хотим, все непременно получится…

Глаза Брока засияли, он обнял Машу, бережно прижимая к себе.

– Я очень люблю тебя! Ты даже не представляешь, как сильно я тебя люблю. Я даже не мог надеяться, и не мечтал о таком счастье. Я ничем это не заслужил. Тебя и ребенка… самое лучшее, что могло случиться со мной.

Маша тихо плакала. Большой, сильный мужчина сейчас сам был похож на мальчишку в ожидание праздника. Как вообще можно хорошему человеку сомневаться в том, что такие обычные, естественные вещи, как дом, семья, дети требуют высокого соответствия, должны быть заслужены долгим, усердным трудом.