Читать книгу - "Новый Мир - Александр Столбиков"

— Хороший самолет. Но у него есть несколько недостатков. Первый — проблемы с курсовой устойчивостью. Плотная группа бомбардировщиков гораздо легче отражает атаки истребителей. Второй — недостаточная защищенность. Это неплохой самолет поля боя, но он слабо годится для масштабной воздушной войны, где будут вводиться в бой сразу целые авиадивизии. На безрыбье обошлись бы и этим, но в начале года, под руководством товарища Туполева, Архангельский и Болховитинов представили новые бомбардировщики Ту-8 и Ту-6ИН, обладающие достоинствами Ту-2, но лишенные его недостатков. На них установлены новые лицензионные турели. Улучшены путевая устойчивость и практически нет мертвых зон обстрела. И прекрасные отзывы пилотов, испытателей и армейских. У нас теперь есть варианты: снять вооружение и увеличить скорость либо поставить больше пулеметов и превратить воздушное построение бомбардировщиков в настоящую укрепленную позицию. Это поможет сократить потери, а также увеличить точность бомбометания при нанесении удара всем строем. Именно эти самолеты идеально подходят для решения задач фронтовой авиации, а по моему мнению, и для ударов по Англии. Поскольку решение о снятии Ту-2 с серии вызвало много вопросов, решительно настаиваю на его правильности.

— Какой вы, однако, придирчивый. То из-за мотора самолет рубите, то наш лучший бомбардировщик с серии снимаете. И в то же время говорите о техническом риске… Вы хитрец, товарищ Поликарпов. Прошли по серийным машинам и практически убедили нас в том, что они именно то, что требуется.

— Разрабатывая новые самолеты, мы ставили задачи в первую очередь получения сильнейшей фронтовой авиации. Однако уверен, указанные машины могут и должны решать и задачи стратегические. А помогут им простые работники авиации дальнего действия Ил-4 и Ер-2.

— В таком случае жду вас завтра к двенадцати ноль-ноль с запиской, содержащей все сделанные вами выводы и подробные технические обоснования. И постарайтесь быть убедительным.

— Я могу идти?

— Идите, товарищ Поликарпов. Уверен, ваша записка убедит Политбюро в вашей правоте.

Поликарпов выждал минуту-другую, но Сталин в задумчивости словно забыл о его присутствии. Самойлов сделал легкое движение ладонью по направлению к двери.

— Разберемся, товарищ Сталин. Разрешите идти? — спросил Николай Николаевич.

— Идите. До свидания.

Замнаркома встал и развернулся было, но уже в спину ему раздалось неожиданное:

— Николай Николаевич.

Поликарпов замер. Главный крайне редко обращался к людям иначе, нежели «товарищ» плюс фамилия. Обращения по имени-отчеству удостаивались только два человека — Шапошников и Великанов, и то не всегда. Это был знак высшего доверия или последнего предупреждения. Рассказывали, в последний и очень тяжелый разговор с Тухачевским Главком также именовал маршала исключительно Михаилом Николаевичем. Михаил Николаевич не внял, и его не стало.

Сталин смотрел на замнаркома тяжелым взглядом, в котором теперь не было ни тени доброжелательности, только тяжелый приказ. Его губы были раздвинуты в улыбке, но улыбка эта была схожа, скорее, с оскалом смерти. Главный говорил медленно, аккуратно складывая слова, как камни на могилу.

— Обстановка в Первом воздушном меня совсем не радует… А теперь еще вы и моряки меня здорово расстроили. Не забывайте про наш разговор насчет обстановки в бюро. Если бы не бдительность товарища Кудрявцева и дотошность товарища Самойлова, мы бы получили саботаж в масштабе всех Военно-воздушных сил перед очень тяжелой и затяжной военной операцией. И именно с вас был бы весь спрос. Со всеми последствиями. Разберитесь, в чем у вас там дело. Найдите виновных и сообщите лично товарищу Мехлису. Он сделает все остальное. И я очень надеюсь, что вы извлечете выводы из этой… поучительной истории. Очень вас… прошу…