Читать книгу - "Первопричина 3: СССР, любовь и магия - Артём Соболь"

— Ну… Больше общаться. Привыкнуть друг к другу. А что? Другого выхода всё равно нет. А ты что скажешь?

— Пока ничего. Хочу вас выслушать. Вы продолжайте, а я кофе налью…

Наливать ничего не приходится. Лена всё делает сама приносит мне чашку, целует в макушку и присев за стол улыбается. Таня отрезает кусочек торта двигает ко мне тарелку, облизывает ложку и подаёт.

— Нда… А у вас хорошо получается. Ну, раз уж все мы здесь сегодня собрались. А ведь не уговори я Машу этого разговора не было бы. Ладно, решать этот вопрос всё равно придётся и решать его придётся мне. Шестнадцатилетний оболтус, сейчас сидит и решает, брать вторую жену или нет. Шестнадцатилетний. Вам это абсурдом не кажется?

Женщины отрицательно мотают головами. Подбираются и ждут решения. На кухне повисает тяжёлое молчание.

— Ну, если хотите услышать моё мнение, то… Давайте поступим так. Тань, ты конечно извини…

— Я никому не нужна!

— Да подожди ты. Значит так. Сейчас съедаем торт… То что от него осталось, то есть половину. И расходимся. Лена думает, готова ли она принять Таню в семью. Таня думает, нужно ли ей всё это. Я иду к себе, натираю верёвку мылом.

— Игорь! — кричат обе.

— Ладно, шучу. У нас же запечатление. Какой смысл думать и голову ломать. Нам, если статьи не врут, деваться теперь некуда. Короче, Лен прости, но я не против.

— Ура! — хлопая в ладоши кричит Таня, однако от взгляда Лены мгновенно затухает и старается стать меньше.

— Но думать всё же надо, — кивает Лена. — Всем. Да, запечатление всё решило за нас. Но всё остальное надо обсудить. Игорь?

— А что я? Я бы сказал что такие решения спонтанно не принимаются. Но запечатление именно спонтанное. У нас, троих. Ага… А думать… Да я бы с радостью, но не могу. Жён у меня ещё не было. И я как бы не рассчитывал что в скором времени появятся. Думал лет через десять, как минимум, и как максимум одна. Но… Да блин, девушки, я сам не знаю. Мне стыдно перед Леной. Мне очень жалко Таню. Но я… Ну, а сами то вы готовы? Вы же поубиваете друг друга и никакие запечатления не помогут. Или меня. Во второй раз у вас точно получится. Хотя меня ладно, отмучаюсь.

— Я готова, — вздыхает Таня. — Готова на всё.

— А я… — встаёт Лена. — Давайте ещё раз. Значит мы…

Разговор затягивается до вечера. Что-то конкретное, кроме того что все вроде как не против, от того что деваться некуда, решить не можем. Всё сводится к тому, что точку в этом вопросе должен поставить я. Несмотря на то что я вроде как её уже поставил. Потому что… Таня говорит что такие семьи здесь норма, есть даже и побольше, что я давно уже знаю. Следом она читает лекцию по анатомии, на тему того что после войны, взросление людей как психическое так и физическое происходит заметно быстрее. Так что шестнадцать сейчас, это как восемнадцать — девятнадцать много лет назад. А в плане психики так и все двадцать один. Поэтому в шестнадцать уже можно жениться, получать права, пить, курить и работать. И это не только что придумано, Таня демонстрирует статьи наших учёных в интернете.

Лена же больше молчит и изредка фыркает. Но её выдают глаза синего цвета. Обе обещают жить дружно. Помогать друг другу и почти не ругаться. И тут… И тут я понимаю что со мной творится нечто совсем непонятное.

С одной стороны, я сам ещё сильнее хочу чтобы Кошка жила с нами. Чтобы переехала и осталась здесь, насовсем. С другой стороны, меня ещё сильнее корёжит от мыслей что в моей постели будет две женщины, а потом возможно и четыре. Корёжит в буквальном смысле. К головной боли добавляются спазмы и судороги. И это не из-за воспитания, убеждений или правил. Здесь что-то другое, потому что из-за убеждений испытывать физическую боль невозможно. А тут… Что именно непонятно, но сейчас, как только я хочу сказать, то есть озвучить свои мысли по поводу того что Таня не может, а должна жить с нами и я очень хочу этого, меня всего буквально разламывает. Боль становится невероятно сильной. А девушки тем временем продолжают бессмысленные разговоры.

— Двенадцать, — выслушав их смотрю на часы. — Спать пора. Тань, прости, но сегодня ты едешь домой. Сегодня едешь домой. Лен, я посуду помою, проводи гостью.