Читать книгу - "Фантастика 2025-25 - Юлия Владиславовна Евдокимова"

Она не смотрела на Бурова.

— Не трудитесь, — сказала она, — я зайду к вашей соседке.

— Как пожелаете, — скрипнул зубами Буров.

Елена Кирилловна, подтянутая, прямая, вышла из комнаты и без стука вошла в соседнюю.

Буров, не попадая в рукав лыжной куртки, выскочил на улицу.

Там началась пурга. Дрожащими руками он налаживал крепление на лыжах. Резко оттолкнувшись палками, он бросился в воющую белую стену снега.

Калерия Константиновна стояла перед прислонившейся к двери Леной и даже не говорила, а шипела:

— О, милая! Я все же была лучшего мнения о ваших способностях. Как вы могли, как вы смели!..

— Неуместное проявление страстей, — устало сказала Шаховская. — Я действительно жду ребенка.

— Какая низость! — воскликнула Калерия Константиновна. — Разве нет выхода! Я договорюсь с академиком. Гнойный аппендицит, срочная операция на острове Диксон. Самолет. Через неделю вы будете снова здесь, а он — у ваших ног.

Лена замотала головой.

— Я не знаю, кто будет: мальчик или девочка. Я хочу мальчика.

— Дура! Шлюха! Гадина без отца и матери!.. — не повышая голоса, говорила Калерия Константиновна.

Шаховская качала головой:

— На меня это не подействует.

Обе женщины оглянулись.

В передней стояла красная от смущения Люда, в глазах ее блестели слезы.

— Дверь наружу была открыта, — сказала она. — А где Сергей Андреевич?

Калерия Константиновна повернулась к ней спиной.

— Буров ушел… он любит одиночество в тундре. Посмотри, Лю, здесь ли его лыжи? — сказала Елена Кирилловна.

— Он ушел на лыжах? — ужаснулась Люда. — Да вы знаете, что на улице творится?

— Я ничего не знаю, — усталым голосом сказала Елена Кирилловна.

— Что? — обернулась Калерия Константиновна. — На улице праздник?

— На улице пурга! — отчеканила Люда. — Я беру ваши лыжи.

Громыхая палками, она выскочила на крыльцо.

Лыжня уходила во тьму. Люда побежала по этой лыжне. Она не знала, чего она хотела, она не знала, что делает, ей нужно было догнать Бурова. Огни поселка скрылись за спиной. Ветер дул одновременно отовсюду, снег крутился, слепил глаза…

— Она беременна! — всхлипывала Люда. — А он не вернется… он погибнет.

Глава пятая

НОВЫЙ МАРАФОН

Я снова вытащила свою общую тетрадку. Мне кажется, я целую вечность не писала в ней. Но сейчас произошло такое, что я не имею права не писать…

Академик Овесян вызвал маму на установку нового «Подводного солнца». Буров велел мне ехать вместе с ней.

Я чувствовала себя разведчицей. Я угадывала, что Буров что-то задумал и посылает меня неспроста.

Мы поехали с мамой на оленях. Это было очень интересно. Я сама пробовала править хореем, такой длинной палкой, которую слушают олени. Они удивительно смирные и приятные животные. Прежде я никогда не думала, что они такие маленькие, всего по грудь мне.

А бегают они быстро, но как бы ни скакали, несут рога параллельно земле, не колебля их.

Овесян, как он говорил, несколько раз выходил встречать нас и наконец встретил.

Я знала, зачем ему понадобилась мама. Он не хотел без нее зажигать новое «Подводное солнце». Все-таки она очень много значила для него в жизни, хоть они и спорили всегда.

Амас Иосифович даже не дал нам с мамой отогреться.

— В блиндаж! Скорее в блиндаж! — торопил он. — Кофе вас там ждет… И даже кое-что покрепче.

— Ей еще нельзя, рано, — строго сказала мама.

Академик выразительно подмигнул мне. Я уже пила коньяк… Он же меня и угощал еще в Москве.

— Это только в случае победы, — сказал он.

Он повел нас снежными тропами к округлому холму, в глубине которого соорудили бетонное убежище.

Я спускалась по темной лестнице, нащупывая рукой шершавую холодную стену. Потом зажглось электричество. Впереди шел Овесян с мамой.

Блиндаж был с узкими горизонтальными бойницами, совсем как на войне, только вместо пулеметов здесь были приборы. Противоположную узким щелям стену занимал пульт с рукоятками и кнопками, в которых я, конечно, разобраться не могла.

Академик протянул мне темные очки.

А на улице и так было темно. Теперь узкие щели стали черными.

Академик отдал команду. После этого в репродукторе послышался голос, предупреждающий об опасности:

— Всем укрыться в убежищах! Атомный взрыв! Всем укрыться в убежищах…

Мне стало жутко, и я ничего не могла сделать с зубами: они начинали стучать. Если бы Буров меня увидел, он стал бы презирать…

Потом в репродукторе стал стучать метроном.

— Все, как тогда, — оглянувшись на маму, сказал Овесян.

Она улыбнулась ему.

В репродукторе слышался голос:

— Девять, восемь, семь, шесть…

Я ухватилась за спинку стула, на который села мама, до боли сжала пальцы.

— Пять, четыре, три, два…

Овесян поднял руку.

— Один… ноль! — в унисон с репродуктором крикнул он.

Я смотрела в черную щель. Мне показалось, что ничего там не произошло. Но вдруг на горизонте беззвучно выросло огненное дерево… Именно дерево, потому что оно расплылось вверху светящейся листвой. Говорят, что у гриба атомного взрыва черная шляпка. Это только днем. А в полярную беззвездную ночь эта черная шляпка светилась.

И потом заколебалась почва. У меня кружилась голова.

У подножия огненного дерева на горизонте образовался белый холм, словно море со льдами приподнялось там.

И только потом на нас обрушился звук. Он сжал голову, в глазах у меня помутилось, стены поехалн куда-то вбок. Если бы я судорожно не держалась за стул, я упала бы.

Академик целовал маму.

Потом, одетые в неуклюжие противоядерные балахоны поверх шуб, мы вышли на берег моря.

Мама и академик уже знали, что все вышло, как ждали, произошел не только инициирующий атомный взрыв, загорелось под водой и атомное «солнце». Реакции, которые не проходили на старом месте, здесь протекали нормально.

На берегу мы застали капитана Терехова в таком же, как у нас, балахоне.

Овесян обнял его за плечи:

— Ну, как ледовый волк? Конец пришел твоим льдам! Доволен? Сейчас коньяк будем пить, плясать, шашлык жарить!..

— Поднимать ледокол будем, — ответил капитан.

— Да! Поднимать будем, вместе с бокалами!.. Ты только посмотри, как быстро освобождается от льдов полынья. Слушай, капитан. Хочешь ледовую разведку провести? Бери катер, иди к старой установке. Если пройдешь на катере — значит, скоро вся полынья от льдов освободится.

— Можно я тоже поеду с капитаном? — попросила я.

Мама хотела запротестовать.

— Можно! Можно! Пойдешь против течения. Никакой опасной радиации. Будешь гонцом нового марафона. Сообщишь Бурову о победе слепцов. Скажешь: вслепую, а зажгли «солнце».

— Почему вслепую? — удивился капитан.

— Потому что так и не поняли, почему оно погасло. А ты думаешь, люди знали, что такое электрический ток, когда строили первые динамомашины?

Капитану не терпелось скорее плыть