Читать книгу - "Его Дубейшество - Сергей Витальевич Карелин"

я топнул по площадке, направив в неё ману. Корни скользнули внутри и выстрелили острыми концами прямо навстречу пикирующему врагу. В последний миг он затормозил перед ними, выставив перед собой теневую защиту, и тут же схлопотал удар в челюсть. Дубовские руны обожгли бледную щёку и отпечатались на ней.

Тьма вокруг Тарасова стала щупальцами и отнесла его подальше от кольев. Я ещё взорвался маной и всю площадку покрыл такими же острыми корнями. Тарасов захохотал и закрутился вокруг своей оси, как юла. Тьма сгустками полетела в разные стороны, превращая живые корни в мёртвый прах. Несколько сгустков попытались окружить меня, но я, топнув, взорвался маной, смешанной с духовной энергией, и они отлетели, как футбольные мячи.

В руках Тарасова появились два огромных чёрных меча. Каждый был длиной с пять метров и шириной с полметра.

— Я сокрушу тебя, чёртова ошибка природы! — завопил он, немедленно пуская их в ход.

Оба клинка обрушились на меня, и я закрылся широким лезвием топора, вливая в него кучу маны. Тьма словно обрела дикий вес. Сразу несколько тонн пытались прижать меня к площадке, клинки, соприкасавшиеся с сияющим зеленью лезвием, шипели и дымились.

— У кого-то… явные комплексы из-за маленькой письки… — простонал я, сопротивляясь. — Стой, погоди-ка… У тебя же её нет! Хе-хе-хе!

— Тварь! Я сотру тебя в порошок последним! — закричал Тарасов.

Неимоверным усилием, прогнав ману через ноги и спину, я оттолкнул два меча от себя. Тарасова качнуло назад, но он использовал инерцию, чтобы поднять клинки вверх и соединить их в один убер-меч! Длиной в дюжину метров и шириной в полтора.

— Нет… Тогда были не комплексы… — пробормотал я. — А вот теперь точно комплексы!

Эта махина свистнула и опустилась прямо на меня. Я снова встретил меч топором, выплёскивая в него ману. Лезвие светилось так ярко в этот момент, что слепило глаза. Я чуть наклонил его, и меч во время удара соскользнул в сторону и воткнулся в площадку на несколько метров вглубь. Рой снова затрепетал от боли. А я оттолкнулся от поверхности и побежал вдоль меча, быстро набирая скорость. Рассекал и рубил топором, кроша огромный меч на куски и приближаясь к Тарасову, всё ещё удерживающему его за рукоять.

Несколько быстрых ударов он отразил остатками тьмы. Я ударил молнией, плюнул в него паутиной и обжёг кислотой, заставив его балахон дымиться. А вот молнию он отразил в сторону.

Но натиск я не ослабил. Бил и бил. Молния, плевок паутиной, снова молния, удар топором, кастетом под дых, увернуться от тени, снова шарахнуть молнией и прожечь дыру в площадке, заставив вздрогнуть весь Рой.

Тарантиус призвал обратно разбросанные сгустки тьмы, и снова она его окрылила.

Я наслаждался схваткой. Наконец-то все маски сброшены, все союзники, вольные или невольные, побеждены, и Тарасову некуда бежать! Да, пришлось пойти на кое-какие жертвы, но без этого никуда. Зато вот он, корень всех зол, из-за которого меня выдернули с любимого болота!

— Р-Р-РА-А-АР-Р-Р!!! — взревел я, выпуская наружу накопленную ярость.

Инсект вышел на уже известную ступень силы: из спины моей выросли корни и тоже начали атаковать Тарантиуса.

Быстрее, всё быстрее. В ушах свистел рассекаемый воздух и билось сердце. Взмах, удар! Скрежет зубов врага, пока сгусток тьмы пытался не пропустить к нему сияющее лезвие топора. Я взорвал ману и выпустил сноп молний, которые бабочками жалили Тарасова и заставляли его плоть дымиться.

Сильный удар под дых отбросил меня. Я кувырком покатился по площадке и слетел бы с неё, не впейся острыми корнями на ладони в край. Поднялся снова.

— Ты говорил, что Рой даёт вечную жизнь, да, Тарасов? — спросил я, глядя в его глаза. — Но ты ведь уже почуял это, не так ли?

— Почуял что? — сплюнул он кровь и оскалился.

— Дыхание смерти! — выкрикнул и ударил в него молнией.

Как ожидалось, он вновь украл эту атаку, аккумулировал её и сам ударил меня. Но я принял её на свой браслет, усилил троекратно и вновь послал в него жаркую и тугую молнию, щедро сдобренную моей маной и духовной энергией. Да, я смешал обычную молнию Альфачика с духовной.

В последний момент Тарасов взмыл в воздух, и моя атака пришлась по тому месту, где до этого была распята Мита, а теперь кровоточили рваные раны. Молния прожгла дыру глубиной метров пять. Края раны обуглились и задымились, а Рой взревел.

Это был гул, содрогнувший сами небеса, а из раны повалил чёрный дым.

Я же кинулся вслед за Тарасовым. Прокачав ману через ноги, оттолкнулся от площадки и взмыл на полдюжины метров вверх. Долетел до хитиновой шкуры метеорита, вцепился рукой и двумя ногами вновь оттолкнулся и врезался в Тарантиуса.

От очередного удара топором он закрылся щитом. В другой руке появилась шашка, конец которой дымился от соприкосновения с воздухом. Он попытался ею достать меня, но я оттолкнулся от него ногами. Он полетел в одну сторону, я в другую. Но пучок чёрной паутины не дал ему улететь далеко. Я притянул врага к себе, заодно дав разряд по паутине. Его Тарасов собрать в себя не смог и слегка поджарился.

Мы снова схлестнулись. Затем опять. Ещё и ещё кувыркались в воздухе, оглашая воздух хлёсткими звуками ударов и магических атак. Спустя десяток таких кульбитов я смог подловить Тарасова. Лезвием топора, кончиком, зацепил щит и дёрнул на себя. А левой рукой вмазал сверху вниз кастетом. Удар отправил Тарасова вниз и впечатал в израненную плоть Роя.

Двумя пучками паутины я зацепился за площадку по бокам от него и рванул себя к нему, словно снаряд рогатки. Сверкнул топор, свистнул воздух, и вот лезвие с шипением входит в грудь этого гада. Он пытался удержать его руками, но я бил по лезвию с другой стороны, вбивая его всё глубже.

Тарасов открыл искривлённый болью рот и прошептал:

— В следующий раз… целься сразу в голову.

Ударом тёмного сгустка сбоку он выбил топор у меня из рук. С чавканьем тот вышел из его груди. Затем Тарасов оттолкнул меня и встал. Нас окутала тьма. Миг, и он исчез в ней, оставив меня одного. Ещё через секунду тьма развеялась, а Тарасов оказался прямо передо мной. Его пальцы вцепились мне в голову.

— Нет, Дубов… Ты не умрёшь так легко. Я заставлю тебя смотреть, как твои подруги медленно теряют надежду на твою победу и одна за другой умирают.