Читать книгу - "Химия кошек - Павел Ткачев"

нелюбимый брат. И ничего удивительного, наверное. Как только они встречались с ним, то засыпали надолго.

Чума оказалась болезненного вида девушкой. Она была красива, но что-то в ней неуловимо пугало. Смерть поманил ее к себе пальцем, и она нехотя взошла на мост, будто не могла сопротивляться. Он обнял ее и поцеловал в лоб. И она обмякла в его руках. В сумерках гаснущего дня Смерть словно ниоткуда призвал хрустальный ларец и, поместив туда сестру, дал распоряжение Бастет устроить схрон в Египте.

Война и Голод наблюдали за всем этим издали. Морда человековолка горела ненавистью, он щерился и рычал. Голод выглядел словно брат-близнец Чумы, они были очень похожи. И на его лице светилась боль, но и некоторое облегчение.

Смерть не говорил с ними. Он кивнул Войне, но тот упрямо вскинул морду, силясь остаться на месте. Тогда Смерть поднял ладонь и как будто потянул. Войну потащило к Смерти, как на буксире. Смерть не целовал брата, он ткнул его указательным пальцем в лоб, и Война с грохотом упал на доски моста. Для него Смерть достал железный ящик. Куда отправиться спать Война, мы так и не узнали.

Голод подошел сам.

– Ты можешь и меня отправить в Египет? – только и спросил он.

– Ты знаешь, что нет, – в ответе Смерти сквозило сочувствие.

Голод смиренно кивнул, и Смерть похлопал его по плечу, подхватив, когда тот уснул. К тому моменту вернулась Бастет, и Смерть, завернув брата в саван, передал ей, попросив отправиться на острова в Тихом океане. Сам же Смерть собирался заняться Войной. Попрощавшись с нами, Смерть, Бастет и всадники растворились в воздухе.

С того самого дня мы не виделись. Зато с Эстер мы каждый день болтаем по видеосвязи. Конечно, для нее представление со Смертью оборвалось на самом интересном месте, но я постаралась описать ей все в красках. Но она почему-то смеялась, хотя история предполагалась страшной. Но Эстер сказала, будто моя мимика на морде Сульфура выглядит уморительно. Ну и ладно. Как я поняла, Феникс убегает только в случае опасности, а Эстер он опасной не считает. Они, оказывается, созваниваются каждый день. Я не успела его узнать, но, если Эстер выбрала его, значит, выбор достойный. Я была рада за подругу, невыносимо оставлять ее одну.

«Так, – Сульфур оживляется. – Они скоро будут дома. Давай за работу».

За неделю мы почти привыкли двигаться вдвоем. Открыв крышку ноутбука, мы нашли необходимое сообщество и загрузили туда фотографии серой оборванки со слезливым текстом, мимо которого Яна никогда и ни за что не пройдет.

Я знаю эту девчонку как облупленную.

Хлопает входная дверь, и я хочу сорваться с места, но здоровье Сульфура дает о себе знать. Все, что получается, – это неуклюжий плюх с кровати. Хром всхрапывает, а я чувствую, как нас обволакивают запахи Яны и Паши, разбавленные чем-то из Дома боли.

Мы плетемся навстречу Яне. Она бросает сумку и радостно тянет к нам руки. Я смотрю на ее доброе лицо и широкую улыбку.

– Сульфурчик, – радостно шепчет она. – Ты дождался меня!

«Я еще тебя не простила за то, что ты едва не убил нашего человека», – шиплю я, но радость от встречи сильнее.

«Но ситуация же… – ноет Сульфур, – безвыходная была. И посмотри, она в порядке».

Именно в этот момент Яна устало опускается на стул, а Паша помогает ей разуться. Я возмущенно пыхчу, а Сульфур сдавленно и виновато сопит.

«Не поделюсь с тобой своими мясными берегами», – отрезаю я, но знаю, что говорю несерьезно. Я буду рада разделить с ним свой кошачий рай.

Позже мы лежим на кровати впятером: Яна, Паша, Хром и мы с Сульфуром. Мне удалось уговорить его забраться к Яне на бок, как в старые добрые времена.

– Посмотри, Паш, – шепчет Яна, пытаясь нас сфотографировать. – Он делает совсем как Ртуть. Удивительно, правда?

Паша внимательно смотрит на нас с Сульфуром, и я прячу глаза, делая вид, что наслаждаюсь тем, как Яна чешет нас за ушами. Нет, я и правда наслаждаюсь, но вы поняли…

Телефон Яны вибрирует. Минута истины. Она молчит, молчит, молчит, внимательно читая и печатая что-то в ответ, а потом наконец подает голос:

– Паш… Здесь кошке нужна помощь…

– Ты же говорила, никаких больше кошек, – смеется Паша, его грудь трясется от сдерживаемого хохота, и Хром ошалело дергается, разлепляя сонные глаза.

Яна прищуривается и показывает Паше экран телефончика.

– Ого! – восклицает он.

– Ага, – поддакивает Яна. Да, я гений фотографии.

Не благодари, оборванка!

– Она вылитая Ртуть, – бормочет Яна.

«Я же говорил», – ехидничает Сульфур.

«Нет, мы вообще не похожи!» – возмущаюсь я. Сульфур благоразумно молчит.

– Как мы ее назовем? – спрашивает Паша, пока Яна набирает номер телефона, указанный в объявлении. – Давай Сурьма! Что скажешь?

Яна согласно кивает и ничего не говорит Паше, потому что трубка отвечает ей женским голосом. Идут вопросы про состояние, здоровье, необходимые процедуры. В общем, они договариваются. Это хорошо.

– Чт-т-то про-о-оисходит? – сонно лопочет Хром.

– Ты даже не представляешь, – в один голос отвечаем мы с Сульфуром, покатываясь про себя со смеху. Я бы посмотрела на то, как будут уживаться эти двое.

Хром глупо хлопает глазами, даже не подозревая о сюрпризе, который мы ему приготовили. Яна кладет трубку, они с Пашей обнимаются, гладят нас с Сульфуром и подтягивают поближе Хрома. На меня нисходит покой. Я внезапно понимаю, что они будут в порядке. Все будет абсолютно хо-ро-шо.

Послесловие, в котором можно прочесть благодарности

Мы начали работу над этой книгой, когда нашей кошке Ртути диагностировали поликистоз. Отчасти это была попытка справиться с неизбежным концом, который нам пророчили вот-вот, через пару месяцев. Но время шло, и кошка Ртуть продержалась три года. Затем ее не стало, и работа над книгой забуксовала. Продолжение созрело еще через два года, когда мы осознали, каким должно быть логическое завершение. Именно в этот момент наш второй кот Сульфур умер от рака. Поэтому эта история обрела тот конец, который вы только что прочитали. Иногда жизнь складывается так, как она складывается, бла-бла-бла, всем известные, набившие оскомину истины. С одной стороны, сублимировать свою боль в творчество может показаться неправильным, но если это позволяет кукухе уцелеть, то почему бы и нет, черт возьми.

Спасибо тебе, читатель, что прошел этот путь вместе с нами. Надеемся, ты все же чаще смеялся, чем плакал. Конечно, в истории много условностей и фантдопущений (но только не о природе кошачьего