Читать книгу - "Рождение Чарны. Том 1. Шпионы Асмариана - А.Д. Лотос"

Ариэна, поползли новые упорные слухи о безумии наследника Аваджо и о том, что род, должно быть, проклят за свою чрезмерно богатую и беззаботную жизнь. Весь город обеспокоен этим обстоятельством и требует Круг и лично Правителя Мариссэна Аваджо обезопасить граждан Асмариана. Кто-то пустил весьма удачную шутку, назвав юношу «Безумцем» и множество людей ее подхватило. Так или иначе, но семью Аваджо давно преследуют неудачи и беды. Должно быть богохульное желание создать портрет Богини лишь усугубило их положение…

Старший обозреватель «Ну́микан На́стемша» Бро́хлид Сараго́н'

* * *

26 ку́бат 3360 год Друидского календаря. Асмариан. Дом Круга. Вечер

В городе постепенно теплело — это весна начинала разворачиваться в полную силу. Теперь, так называемое, «возрождение богини» ощущалось не только в Храмовом Районе и Районе Круга, защищенных от холодов, но и в других уголках города. Серые одинокие ветки деревьев покрывались тонкими наростами почек, которые собирались прорвать свои узкие тюрьмы в самом скором времени. Трава и цветы, искусственно поддерживаемые Друидами, а также вечнозеленые растения, приятно радовали глаз. Впрочем, после пышной зелени Дома Круга, маленькие радости природы казались совсем обычными.

Рассказ Тонии завершился уже во второй половине дня и вызвал у меня довольно противоречивые эмоции. С одной стороны, я поняла, что вообще не стоило даже пытаться общаться с этим больным человеком, а при первой же вспышке агрессии нужно было бежать. С другой, я сочувствовала этому парню. Так свихнуться на идее, на абсолютно иллюзорной фантазии! Тония права — как можно изобразить то, чего никто не видел? Конечно, он художник, творец, и все такое — но ведь богов никто не видел. А я даже сомневаюсь в их существовании. Так как можно создать «тот самый» Портрет?.. Однако меня не покидала мысль, что нужно поставить в этом деле решительную точку. И она должна быть поставлена моею рукой. Я должна понять. Поэтому, подгоняемая желанием узнать правду из первых уст, я вышла из Дома, с помощью конюха забралась на Салму и направилась в город. Никто и не подумал задержать меня. Я точно знала, куда мне нужно двигаться и только одного решительно не понимала — что я буду говорить и делать. Что-то вело меня. Чутье? Интуиция? Что-то же в нас вкладывали во время учебы…

Ариэна, который после перебранки с Тонией спешно покинул Дом Круга, я нашла в Храме. Добраться туда оказалось несложно — натренированный мозг быстро составлял и воспроизводил карту незнакомого города. Художник сидел в одиночестве на первом ряду светлых каменных скамей и отрешенно смотрел перед собой. Памятуя о его вспыльчивом нраве, я прошептала несколько защитных заклинаний. Когда они установились, гораздо быстрее и проще, чем раньше, я направилась вперед, шумно и держась на расстоянии, чтобы в случае очередной вспышки гнева быть во всеоружии. Эти предосторожности оказались излишними. Мужчина заговорил первым. Казалось, будто он ждал. Ждал именно меня.

— Ты ведь Минати, да? Ученица лиджев Тильгенмайера? Прости, я плохо запоминаю имена… — он все также невидяще смотрел в пространство, не двигаясь, не обернувшись в мою сторону. Впрочем, я тоже замерла на месте, чуть позади.

— Да, это я, — попыталась придать своему дрогнувшему голосу спокойствия и твердости. — А вы — Ариэн Аваджо? Художник?

— Да… Ариэн… — сильно тряхнув головой так, что длинные сальные локоны взметнулись и снова опали на плечи, он будто пришел в себя и, повернувшись ко мне с вымученной улыбкой, предложил: — Присядешь?

— А вы драться больше не будете? — ну что я несу? Пришла ведь мириться! От этой фразы и самому мужчине стало будто неловко.

— Прости… Я иногда не контролирую себя… Но ты можешь быть уверена, что сейчас я держу себя в руках и не причиню тебе вреда, — и он указал на место рядом, немного пододвинувшись на край, наверное, чтобы мне было удобнее.

Я аккуратно села, на всякий случай, вспомнив еще парочку несложных заклинаний. Мало ли, он захочет добавить мне синяков к уже залеченному Тонией… Ожидая продолжения разговора, я повернулась к Ариэну, но он вновь пребывал в молчании, уставившись потухшим взглядом на статуи, установленные за пюпитром. Наверное, этот мужчина когда-то был красив. Острые скулы, аристократичные черты лица, тонкие губы… Он определенно должен был гордиться своей внешностью. Судя по словам Тонии — он гордился. Но теперь Ариэн являл собой мрачный призрак, тень былого сильного человека, уставшую и измученную. Даже горящие невероятным зеленым пламенем глаза, показавшиеся мне такими выразительными утром, сейчас будто выцвели и побледнели.

— Я когда-то думал, что могу все на свете… — ровный тихий голос. Познакомься я с ним сейчас, ни за что бы не поверила, что его зовут Безумцем. — Вся моя жизнь заключалась в двух вещах — в моем искусстве и моей невесте. Сейчас я это понял. После того, как она ушла, только мысли о портрете и поддерживали меня. Да, именно мысли. В этом заключалась моя главная ошибка. Я думал, что мой разум, мой талант, мои глаза помогут мне увидеть то, что не видел никто… Моя вера… Потом пришла моя вера… Статуи Митары, ты знаешь, как они создаются? — я отрицательно покачала головой. Нет, что-то я знала, но хотелось услышать это от человека, который родился на болотах и явно понимал больше моего. — Друиды создают их с помощью своей магии. И всякий раз они запечатлевают одно и то же — эту статичную красоту. Они всегда одинаковы. Никто из них даже не пытается вложить ничего своего ведь они «не знают» как выглядит Богиня!.. Делают то, что подсказывает им их магия… Механически. Бездумно. А мой портрет… Это окно в мир Богов, в мир неизведанного! И знаешь, что я понял? На протяжении трех лет, во время которых я предпринял бессчетное число попыток создать его, я понял истину… Истину, которая лежала на поверхности и которую сотню раз высказали уста Мудрых… Запомни — зорко одно лишь сердце. Самого главного глазами не увидишь…[ 20: Антуан де Сент-Экзюпери «Маленький принц»] Только заглянув в себя, только поверив — сможешь понять, что в тебя вложили Боги… Почувствуй, и ты увидишь. Почувствуй, и ты поймешь. Никакие механические действия не помогут. Никакие. Только так…

Он излагал себя, свою боль и страдания… Путано, сбиваясь и прерываясь, он копался в глубинах своей памяти и извлекал то окончательное знание, которым хотел поделиться со мной. И оказалось, что тот, кого все кличут Безумцем — не такой уж сумасшедший.

— А