Читать книгу - "Зейнсвилл - Крис Сэкнуссемм"

Старик поднялся и неспешно ушел в вигвам, чтобы через несколько минут вернуться с «Юкон Джеком» и старой детской коробкой для завтрака, в которой лежал термос.

— Моего старика изображали на коробках для завтрака. Он призывал покончить с бандитами и открывать ярмарки и рынки. Он купил маме дом на Голливудских холмах.

— И что было дальше?

— В последний момент какой-то молокосос-чинуша на студии отменил сериал. Сказал, конкуренция слишком велика. Сказал, время вестернов проходит, и надо подсчитывать потери и экономить средства.

— Что сделал ваш отец?

— Въехал на лошади в кабинет подонка и его заарканил. Потаскал по съемочным площадкам вокруг старого здания студии «Юниверсал» и наконец бросил на газоне перед домом из сериала «Предоставь все бобру». Потом вернулся на съемочную площадку, где построили декорации к «Стражу закона на Диком Западе», и там засел, не подпуская службу безопасности студии. Он запасся таким количеством настоящих патронов, что пришлось вызывать спецназ лос-анджелесской полиции, которая застрелила его любимого пегого коня с белой гривой, а его самого выкурила слезоточивым газом. Следующие два года папа провел в психбольнице в Сан-Фернандо. Когда он вышел, агент устроил ему роль в «Ферме Кнотта Берри», где он стал клоуном на родео, которого лягают в голову. На второй день работы папа приехал в «Ля Сьенега», приставил к голове агента банку «Доктор Пеппер» и сказал, что пристрелит его, если тот не найдет настоящей работы для настоящего шерифа.

— И что агент?

— Наложил в штаны. На следующий день суд вынес постановление, запрещающее отцу к нему приближаться. После этого отец исчез. Вот почему я тоже решил стать шерифом. И свою мечту осуществил через тридцать пять лет день в день после его исчезновения. Я получил роль шерифа Стэка Диксона в «Стар-сити», это была попытка возродить вестерн с элементами научной фантастики. Идея была такова: инопланетяне высаживаются на Землю во времена освоения Дикого Запада и начинают захватывать тела жителей городка. Но у некоторых — иммунитет: например, у девчонки-золотое-сердце, которая заправляет борделем, и у меня, шерифа. А правду знает только одинокий стрелок-бродяга по имени Спарк Райлс, которого ищут за убийство моего брата. В результате я вынужденно женился на давней возлюбленной брата, хотя ее тело захватил инопланетянин, а сам я влюблен в Кэти, которая держит салун и бордель.

— Довольно запутанно, — вставил Чистотец.

— Проныра-продюсер по имени Перкисс Пуркисс так и сказал! — рявкнул Шериф и, выхватив «Хеклер и Кох П-9», прицелился в летучую мышь, которая висела вниз головой под аттракционом. Пистолет рявкнул, и мышь, кувыркаясь, рухнула в воду, от чего на поверхности закачался мусор.

— Это Проклятие Брубейкеров. Сериал отменяют на пороге звездного часа. Потом я забыл, что я шериф-герой. Я считал себя алкоголиком. И всех остальных в этом убедил, включая жену и двоих детей: сына Кванаха, которого мы назвали в честь вождя команчей Кванаха Паркера, и мою красавицу Пайлот. Жена давным-давно умерла от рака груди. Пайлот — от сброшенной на нас во время джихада сибирской язвы. Мой сын Кванах спроектировал эти вот «американские горки».

— Правда? А он знает, что вы тут живете?

— Вот еще! Ты думаешь, я хочу, чтобы мой сын знал, что я живу на островке под его всемирно известным аттракционом?

— Но разве ему не будет важно узнать, что вы живы, что с вами все в порядке?

— Никогда нельзя сказать наверняка, что люди желают или не желают знать о своем прошлом, — задумчиво произнес Шериф и «снял» еще одну летучую мышь. — А сейчас нам пора на боковую. Думаю, моей жизни на островке пришел конец. Скоро начнут вычищать лагуну, и, поверь мне на слово, я тогда тут оказаться не хочу.

Чистотец на минуту задумался. Денег у него нет, он оставил все в «Ноевом Ковчеге». У него нет ничего, кроме театрального костюма с чужого плеча и воспоминай о снах, ужасе и горе, и крови на руках — больше, чем способна смыть вся вода этой заводи. И все равно его переполняла решимость.

— А машины у вас случайно нет? — спросил он.

— По мне не скажешь, правда? — хмыкнул Шериф. — На самом деле передвижное средство у меня есть, если никакой дом на него не упал. Почему ты спрашиваешь?

— Мне нужно, чтобы меня подбросили в одно место. Очень нужно. А денег у меня нет.

— И куда же?

— В Южную Дакоту.

— В Южную Дакоту! Вот черт. В священное сердце земель племени сиу.

Шериф собирался пристрелить очередную летучую мышь, когда прожектор высветил останки Иглы Веры. На рельсах гордо сидел белоголовый орлан — старик уже лет пятьдесят их не видел.

— Видел его?

— Кого? — спросил Чистотец.

— Будь я проклят, — вздохнул Шериф, но когда луч прожектора снова прошелся по тому месту, птица уже исчезла. — Знаешь, кажется, мне только что был Знак.

— Со мной тоже такое случается, — кивнул Чистотец. — Что вам посоветовали?

— Кажется, «…помоги ему добраться в Южную Дакоту».

— Вы уверены?

— Нет. Да. А, какая разница. Не знаю. Но я хорошо навострился настраиваться на белый шум. Пошли. Можешь лечь на койку. До Южной Дакоты путь не близкий.

Они занесли кресла назад в вигвам. Разыскивая в сундуках одеяла, Шериф вдруг хлопнул себя по лбу и схватил штаны из оленьей кожи.

— Вот, — сказал он. — Это было у тебя в руке, когда я тебя нашел. Что это?

— Не знаю, — сказал Чистотец, убирая в карман маленький белый шарик. — Но все равно спасибо.