Читать книгу - "Голоса прошлого - Ната Чернышева"

   Целительская паранорма неустойчива. Если развиваешь телепатический компонент, то психокинетический начинает слабеть. Это начинает сказываться уже с младших ступеней второго ранга, но компенсируется накопленным опытом и доступом к инфосфере, хранящей в себе базу паранормальных паттернов практически на все случаи жизни. Именно поэтому целители почти всегда работают в паре, старший и младший. Идеальное сочетание – безграничный опыт одного и безграничная сила другого.

   Ситуация менялась стремительно. Ни одна схема не работала, а время уходило, я очень остро чувствовала, как летят в песок драгоценные миллисекунды, и самое жуткое было в том, что для меня случай безнадёжным не был, я видела это чётка, я могла спасти, и не получалось у меня ничего, и уже от отчаяния попросила старшего отключиться, здесь не годились проверенные шаги, они не работали ни один.

   – Бросай, Ламберт, – встревожено сказал Девлятов. – Бросай, не справляешься!

   Я отгородилась от него ментальным зеркалом, это я потом узнала, что применила именно зеркало, причём нестрандартной конфигурации и непробиваемое, во всяком случае, сходу. Умение пришло из потерянного детства, не всю память о Соппате из меня вытравили, какие– то навыки, умения, обрывки просачивались всё равно, особенно в стрессовых ситуациях. Вот как сейчас.

   Дальше как– то сразу стало ясно, что делать, заработала паранормальная интуиция и за оставшееся куцее время я провела коррекцию за половину вдоха.

   Вся ситуация заняла две– три секунды, не больше. Но вбухала я силы столько, что накрыло мощнейшим откатом, и самое интересное я пропустила. Очнулась в кресле, с большой кружкой правильного кофе в руках. Кофе приехал со второй бригадой; Девлятов увёз старшую из пациенток. За мной и младшей приехали другие.

   Я сначала отпила живительный глоток, потом включился слух. Спасённая билась в истерике, весь набор вопросов: где я, кто вы, выпустите меня отсюда, пошли все нах… И тогда седая быстро подошла – два стремительных шага, никто не успел остановить, – и отвесила голосящей целебную пощёчину. Вопли мгновенно прекратились, стало тихо, и в тишине прозвучало робкое, неверящее:

   – Геля?

   Седая стремительно обернулась, одарив меня странным пронзительным взглядом, затем взяла свою… сестру? – за руки, заговорила с ней тихо, я не сумела опознать язык.

   Я допила кофе. Пальцы отвратительно дрожали. Закончилась моя смена, сегодня мне уже не дежурить. Как бы домой добраться… а ещё забрать Нохораи. Про Нохораи следовало помнить всегда. Она очень не любила ночёвки в семейных яслях. Не возражала ничем, не закатывала истерик, просто – не любила. Невозможно было вынести её взгляд, полный немой укоризны: за что ты со мной так?

   – Жива, Энн? – спросила у меня старшая бригады.

   Я узнала Эльвиру Званцеву, наши дежурства совпадали, виделись часто на станциях и перед операционными.

   – Нормально, – сказала я. – Холодно. Жесть. Что за планета…

   – Сейчас поедем.

   – Я с вами, – угрюмо сказала седая.

   Званцева кивнула. Единственный родственник двоих пострадавших, как не взять. Тем более, что спасённая цеплялась за неё, как утопающий за надувной плот. Я видела проблемы на горизонте, не всё с ней будет гладко, долгая реабилитация ей обеспечена, с не очень славным результатом в итоге. Но смерти уже не было. Инсульта не было, он не свершился, и уже не вернётся. Надо бы радоваться. Но радости не было.

   Была пустота. Не привычное опустошение после серьёзной паранормальной коррекции, которое довольно быстро проходит, сменяясь лёгким душевным подъёмом, характерным для отработанной ситуации, а – ледяная пустота, как в вакууме.

    Корка замёрзшая.

    Некроз души.

***

Сергей Семёнович устроил мне выволочку. Как я поняла, выволочку в свой адрес от коллег по инфосфере он уже получил, и теперь, так сказать, передавал эстафету дальше. Впрочем, он был немногословен. Всего лишь назвал неумной женщиной и объяснил, что таких импульсивных дурочек гонят из паранормальной медицины поганой метлой; ещё один подобный случай и означенную метлу он, Девлятов Сергей Семёнович, целитель первой категории, лично раздобудет, персонально для меня. Подпишет моим именем ручку. И под задницу щёткой, чтобы летела из профессии впереди собственного визга.

   Я молча выслушала, а потом спросила:

   – Я могу идти домой? Или мне остаться и додежурить?

   – Сгинь с глаз моих, Ламберт!– злобно выразился он, обретя дар речи. – И не появляйся трое суток!

   Трое суток отдыха стандартно полагались после операционного дня. Но за такой день через мои руки проходило до десятка пациентов, так что вот именно сейчас третьедневочного отгула я не заработала совершенно. Но я не стала спорить и восстанавливать справедливость. Раньше стала бы, сейчас на удивление всё равно было, и потому спокойно сгинула, как мне и было велено.

   А в холле, уже на выходе, поганый день устроил мне ещё один щедрый сюрприз.

   От дверей рекреационной зоны для посетителей двигалась мне навстречу небольшая группа, трое или четверо… синие волосы, синие глаза, характерный матовый цвет кожи, общий внешний вид и тёмные костюмы… господи, откуда ОНИ здесь?! Здесь, на Старой Терре, и – ОНИ?! Затянувшийся кошмар, ужас без конца, закончится он когда– нибудь для меня или нет?

   Меня поддержали под локоть крепкой хваткой, довели до ближайшей мягкой лавочки и усадили. В голове не сразу прояснилось, но я выдавила всё– таки полузадушенное спасибо. Потом я раскрыла глаза: со мной рядом оказалась та самая седая девочка, которую я встретила на последнем своём вызове. Я метнулась взглядом по холлу: кошмара нигде видно не было, ушли…

   – Это наши ольры, – пояснила седая, криво усмехаясь. – Тойвальшены из Катуорнери. Они тут живут уже какое поколение… Да, – кивнула она в ответ на мой дикий взгляд. – Со всеми правами. Граждане Федерации, с постоянным видом на жительство Старой Терры.

   – Наши ольры, – выговорила я несусветное, с силой потёрла ладонями виски. – Боже…

   – Жаль, огнестрел здесь гражданским не положен, – ровно выговорила девочка. – Я бы не промахнулась…– и добавила назидательно:– Врага надо уничтожать, а не падать перед ним в обморок.

   – Так вы тоже!– поняла я.

   Она повела плечами, и вдруг сунула мне ладонь:

   – Геля.

   – Энн, – назвалась я, осторожно отвечая на пожатие.

   И ещё один сюрприз! Я вспомнила наконец, где я её видела, я осознала наконец фамилии из карточек последнего вызова – Гартман, Ангелина, пекло всё побери, Гартман, дочь погибшего в локали Ясной Поляны адмирала Грайгери Гартмана… а та пожилая женщина, наверное, мать адмирала… или мать его жены… хотя нет, тоже Гартман, Марграрет Гартман… Гартман – не самая редкая фамилия среди выходцев с Терры; кто бы мог подумать.