Читать книгу - "Фантастика 2026-190 - Роман Лукич Антропов"

– Наверное, ты права, – согласился Элион, а его улыбка стала мягче. Он громко вздохнул: – Теперь звучит даже хуже, я её ещё, оказывается, и боялся. Забавно.

– И что в итоге ты натворил?

– Почему сразу натворил?!

Кассия ответила красноречивым «А нет, что ли?» взглядом.

– Ладно, да. С Вегой я… напортачил. Когда ни один из ранее действенных подходов с ней не сработал, я разозлился, снял маску и впервые повёл себя как самый настоящий малолетний засранец. Я огрызнулся, считая, что с ней не обязан притворяться. Она ведь приёмная, а на приёмных смотрят едва ли лучше, чем на бастардов. Меня заботило лишь мнение тех, кто мог быть важен для архонта.

– Она тебя ударила?

Вопрос Кассии на пару мгновений сбил с толку, а затем Элион рассмеялся. Сперва смех был весёлым, пока не стал каким-то вымученным и не затих.

– Да-а-а. Это было бы логично. И признаться, за моё поведение ей стоило меня ударить, но вместо этого она встала и ушла. Я думал, что уже здесь её реакция поставила меня в тупик, но стало ещё хуже, когда она вернулась с мороженым.

– С морофеным? – недоверчиво переспросила Кас с набитым ртом.

– Ага. Ты знаешь, что в моём Доме значит мороженое? – Элион рассмеялся от недоумения на лице Кассии. – Учи историю, архонт, – не сумел удержаться от подкола Элион, даже немного сожалея, что не смог застать подругу в этой роли. – В Пелесе довольно жарко, а в древние времена со льдом и заморозкой были проблемы. До сих пор изготовление мороженого не самое простое дело. Поэтому и в наше время мороженое гостям предлагают исключительно в особенных случаях. Это знак утешения. Своими запасами делятся только в качестве искренней поддержки. Вега была единственной, кто понял, насколько я на самом деле одичавший и неловкий в искреннем общении.

Примяв вилкой остатки торта, Элион улыбнулся воспоминаниям.

– И так вы подружились?

– И да, и нет. Наши отношения напоминали любовь-ненависть. На неё всё равно ничего не действовало, поэтому с Вегой я мог быть разным. Иногда даже катастрофой. В школе она держалась от меня подальше, а после мы вместе у неё дома делали домашнее задание. Она постоянно твердила, что я приношу с собой хаос в её жизнь. Виноват, – насмешливо признался Элион, приложив ладонь к груди. Кассия фыркнула. – Нам пора, а то Иво опять решит, что я тебя по стриптиз-клубам таскаю.

Кассия согласно кивнула и встала. Элион отнёс опустевшие тарелки с подносом на стойку, и они вместе направились к машине. Он благодарно сжал ладонь Кассии в своей руке, чувствуя лёгкость из-за откровения, и всё же на языке вертелось последнее, что он хотел бы объяснить.

– Кас, помнишь… – неловко начал Элион, когда они оказались в салоне автомобиля, – помнишь наш разговор в доме на Переправе? Перед тем как я… умер.

Кассия заметно напряглась, но кивнула.

– Ты спрашивала, что наш брак будет значить для меня, и я сказал, что меня с детства растили как инструмент для нужд моего Дома. Сказал, что я сумел уберечь своё сердце и не влюбляться.

– Помню, – ответила Кас, когда Элион намеренно выдержал длинную паузу.

– Я был не совсем честен. Мне было легко согласиться на наш брак ещё и потому, что к тому моменту я уже и не мог влюбиться. Одной потери мне было достаточно, чтобы пожелать никогда не чувствовать этого снова.

– Ты был в неё влюблён, – поняла Кассия, но Элион не сумел определить, обрадовала эта мысль Кас или, наоборот, огорчила: в её тоне смешались обречённость, напряжение и осознание.

– Я понял это в юности, но с Вегой произошло кое-что очень плохое. Я думал, что она погибла. И, однажды пережив потерю, я зарёкся обрекать себя на повторение. Но ты не хуже меня знаешь, как ощущается второй шанс, на который не мог и рассчитывать. Это похоже на…

– …чудо, – глухо закончила Кассия, понимая как никто другой. Их историю с Каем он выяснил у Иво во всех деталях, и тот не поскупился на подробности, большинство из которых были печальными.

– Верно. Чудо, которое ты ни за что не упустишь.

Взгляд Кассии остекленел, она выдавила слабую улыбку, но её мысли уже унеслись далеко. Элион ощутил укол вины, осознав, что Кассия подумала не только о Кае, как он рассчитывал. Скорее всего, она подумала и о возвращении самого Элиона, который до сих пор ни хрена не продвинулся в поиске и поэтому всё ещё в дерьме.

Элион завёл машину, Кассия немного встрепенулась: звуки её отвлекли.

– Я просто надеюсь, что ты доверяешь моему выбору, и клянусь, что Вега нам друг. Очень хороший друг.

Услышав другое имя, Кассия, кажется, вернулась в действительность. В глазах отразилось понимание.

– Если она – твой выбор, то я доверяю в первую очередь тебе. И раз ты говоришь, что она наш друг, то так и есть. Как насчёт совместного ужина после того, как мы узнаем её настоящее имя?

– Договорились!

Элион моментально повеселел, и машина так быстро набрала скорость, что Кассия с улыбкой качнула головой. Но она и правда доверяла ему и потому перестала хвататься за ремень безопасности, как делала это в начале их знакомства.

21. Вега

Сегодняшнее посещение лаборатории должно было пройти гладко: раннее утро, немногочисленные лаборанты в отключке из-за переработок. Когда Маттео приходит в голову какая-то идея, то о стандартном рабочем графике можно забыть, все начинают трудиться до изнеможения и спать на диванах, которые найдут неподалёку от своих рабочих мест. Такое состояние у него может длиться от пары недель до нескольких месяцев.

Стараясь ступать бесшумно, Вега направлялась к одному из складов мимо лабораторий. Почти во всех горел свет, но было тихо, а рядом с одной из дверей она даже замерла, услышав храп. Как и ожидалось. Годы идут, а Маттео и его стиль работы всё такие же предсказуемые.

Мысль вызвала горькую улыбку и старую тупую боль в сердце. Однажды Маттео его разбил, и Веге понадобилось намного больше времени, чем она ожидала, чтобы его склеить. Правда, получилось неуклюже. Оно напоминало наспех собранные вместе осколки с острыми гранями наружу, и последствия изредка давали о себе знать. Казалось, будто ощетинившееся, теперь напоминающее осколочного ежа сердце ранило соседние органы: царапало лёгкие, кости и мышцы. В первые годы было ощутимо, а сейчас совсем редко. Воспоминания о Маттео, его опеке, маниакальной одержимости работой, неуклюжих попытках заботиться о ней, когда она приходила по женским вопросам, потому что больше не у кого было