Читать книгу - "Фантастика 2026-46 - Галина Дмитриевна Гончарова"

там Арчи обозвал, «пеоны»? в общем, с ружжом исключительно «статусным», не боевым. Из них же и караул, потребный «порядку для». Отсюда вопрос: и где у нас на асьенде такой пеонский караул?

Правильно сформулированный вопрос – большая часть ответа, правило это в очередной раз подтверждается и здесь. Во-он та длинная пристройка к каменному особняку, с тремя трубами в плоской крыше. И сей трехтрубный сухопутный монитор, судя по странному кисловатому запаху дымных выбросов, таит в своем чреве некий околохимический цех. Ну пусть даже мануфактуру, цеха предполагают более высокий уровень социальных отношений: рабство с цеховым качеством плохо сочетается, а вот с мануфактурным – на раз, они функционировали еще в имперском Риме…

Электричества на асьенде нет? Так его в промышленности когда, извините, вообще внедрять-то принялись? Правильно, если брать самые технически развитые страны, то в первой трети девятнадцатого столетия, а если не самые, то и в середине двадцатого не повсеместно.

Вопрос, что же такое химичат на здешней мануфактуре, я задавать пока обожду. В принципе-то спросить можно, если не Арчи, то непосредственно Адама и Берната; патроны беззлобно отбреют «гостю туда нельзя», на том вопрос и закроют. Но мне-то интересно не закрыть вопрос, а раскрыть…

Впрочем, тихо поднимаюсь я со скамейки, интерес сей также обождет: со стороны «морлочьего» барака, шаркая и спотыкаясь, движется обросшая личность в грязном джинсовом комбезе, в сопровождении знахаря-«Чингачгука» – имени его я не спрашивал, все равно «общего языка» нет и общаться не сможем, Арчи прав, – и незнакомого пеона с карабином «каркано» наперевес. Значитца, сейчас Рашида слегка помоют-покормят, дальше представят пред светлы очи патронов и будут деликатно (или не очень) разводить на бабло. Мне при этом лучше не отсвечивать – ни перед ним, ни перед асендадос.

Зато покуда весь персонал и начальство асьенды заняты другими делами, есть смысл бочком-бочком в обход пробраться к «морлочьему» бараку и проведать Крука. Да, я не врач, здесь пусть «Чингачгук» делает что умеет, но хотя бы выяснить состояние серба – попробую.

Открываю хлипкую дверь мазанки-переростка. В тот раз не заметил, а сейчас могу оценить – стенки, конечно, из промазанного глиной плетня, но плетень этот двойной, и расстояние между внешним и внутренним сантиметров этак сорок. Засыпать в это пространство «между» наполнитель-теплоизолятор, и с такой толщиной стен получится не холодно зимой и не жарко летом… кстати, оно ведь внутри и правда не было холодно, воняло и по-прежнему воняет, аки в старом зверинце, но температурный режим скорее умеренный, чем душегубка в любой из крайностей. Что за наполнитель, говорите? ну, керамзит, стекловата и всякие заленточные пенопласты латиносам наверняка не по карману, а вот, к примеру, кусочки глины, можно даже сухой и с гравием, или битая керамика с песком – пуркуа бы и нет, сие строительное ноу-хау еще античных времен.

Ладно, архитектурные вопросы сейчас неактуальны. Задерживаю дыхание и ныряю внутрь барака. Несколько минут стою, приноровляясь к вони и сумраку, затем осторожно двигаюсь в дальний угол, прощупывая тростью дорогу среди хлипких лежаков. Спотыкаюсь. Темно все-таки, мне б сюда свечку какую…

Массаракш. Ну и болван же я, фонарик, спрашивается, кто покупал?

Бледный луч прорезает барачный полумрак и нашаривает в углу лежак с телом Крука. Веки у него дергаются, плотно зажмуренные.

Ага. От «Чингачгука» многоопытный Белич, видимо, сумел скрыть, что уже пришел в себя, а электрического луча в лицо не ожидал.

– Крук, это я, Влад.

Выдох, что-то неразборчиво.

– Ты как, на этом свете? – тихо присаживаюсь рядом на опустевший лежак.

– Пока еще да, – отвечает серб. – А какой он, этот свет?

Кратко описываю расклад.

– Рош-Нуар? Не, не слышал.

– Ну да, а шоколадку нам такую кто принес?

– Ты б еще заленточные времена вспомнил… Что думаешь делать?

– А что тут сделаешь. Воевать с ними точно не собираюсь, сам на ноги только вчера встал…

– И тут же добыл себе новый пистолет.

Фыркаю и объясняю в двух словах, какой это пистолет и почему мне его выдали. Крук кисло улыбается.

– Кто-то из здешних асендадос точно оружейный маньяк вроде тебя, мамой клянусь… Но раз у всех пеонов вместо автоматов-винтовок такая бутафория, можно просто слинять.

– У пеонов, может, и бутафория, а охрана периметра с нормальными стволами. – Описываю и ее.

– Двенадцать человек – это за смену?

– Э… – выразительно развожу руками. – Это те, кого видел я.

– Ну ясно. То есть с теми, кого ты не видел – охраны, считай, полный взвод.

– Да понял я уже. Потому и говорю, воевать лично я не хочу, шансов никаких.

– А я, если б и хотел, уже отвоевался, – вздыхает Белич. – Пуля в колено, такое и за ленточкой только в лучших клиниках лечат, а уж здесь… Сам удивляюсь, как это без гангрены обошлось, даже воспаление, похоже, потихоньку спадает.

– А повязку снимали?

– Влад, у меня это далеко не первая серьезная дырка – и не первый полевой лазарет. Чем меня этот индеец пользует, не знаю, но действует ведь… Короче, я пока всеми силами отлеживаюсь, вонь как-нибудь вытерплю. Вынудят встать и разведут на бабки – упаду тебе на хвост. Двадцати кусков на счету нет, а вот пару имен я в Нью-Рино знаю. Помогут, не за так, но помогут. Оттуда – выберемся железно, главное, добраться.

– Гут. Ну, тогда удачи.

– И тебя тем же самым по тому же месту.

Поднимаюсь и выключаю фонарик; батарейки надо экономить, а где выход, видно и так.

Территория Латинского Союза, Сьерра-Гранде, асьенда Рош-Нуар. Суббота, 02/03/22 17:10

В начале третьего, прогуливаясь в очередной раз по асьенде, натыкаюсь на Рашида, того, из «уазика», который сперва застрял посреди брода, а потом вытягивали «бардаком» – тачку, разумеется, не самого Рашида. Бывший попутчик уже вымыт и переодет пеоном – мокасины, небеленые холщовые штаны и такая же рубаха; а на голове у него хитро намотанная чалма, самая что ни на есть натуральная, уж от шемаха отличу… Однако, как и в моем случае, «гостевой» статус зримо обозначен – на ремешке через плечо болтается старая кожаная кобура с «сент-этьеном».

Приветственно шагаю навстречу; Рашид сперва непонимающе щурится, затем узнает и расплывается в ухмылке.

– Вай, какие люди! Владислав, да? Что тут за дела такие, а?

– Влад, – поправляю я. – О делах здешних, Рашид, я знаю не сильно больше твоего…

– Только я не Рашид, а Хаким, – поправляет он.

– Прости. Перепутал клоны эклундовской винтовки.

– Чего-чего? – явно не понимает он.

Охотно просвещаю человека:

– Жил в Швеции такой себе Эрик Эклунд, трудился инженером на местном ремонтно-механическом заводе Люнгманна, даже не в оружейной сфере – но вот в разгар Второй мировой озарило его сделать самозарядную