Читать книгу - "Фантастика 2025-25 - Юлия Владиславовна Евдокимова"

Что эта жизнь -

Дымок в небесной бездне,

Готовый каждый миг исчезнуть без следа.

Вот все, что осталось от Кими-тян, от маленького яркого метеора…

В этот же день специальным самолетом Андрей Корнев вылетел на Аляску.

Напряженным, неподвижным взглядом смотрел он вниз, на белый облачный океан с клубящимися волнами, скрывшими от него море и землю.

Его свежей ране нужен был шов, последний шов…

- Слышите? - Старый рабочий привстал с застывшего конвейера, на котором сидел. - Слышите, ребята? - И он поднял руку.

Рабочие один за другим тоже поднялись. Вся металлическая площадка, тянувшаяся на сотни метров вдоль цилиндрического зала подводного дока, оказалась заполненной стоящими людьми. Все они молча прислушивались.

Док звенел. Все его металлические части слегка вибрировали.

- В последний перегон поехали, - сказал старик и снял шапку.

- В последний! - восторженно воскликнул Коля Смирнов, стоявший рядом. - Ура, товарищи! Ура! - И он замахал кепкой, восхищенно глядя на всех голубыми, все еще детскими глазами.

- Ну, раз мы поехали - значит, выровняли американскую часть. Две недели, поди, возились… Все канаты перетягивали.

- Еще бы! - вмешался Коля. - Ведь на целых десять километров от меридиана в сторону ушли!

- Эх, чем бы отметить такое событие? А? Сергей Иванович!

Старик сварщик, налаживавший сварку в комбайне, надел на лысую голову шапку, почесал затылок и сказал:

- А это мы сейчас сообразим. А ну, ребята, где тут диспетчерский телефон? Давай сюда трубку!

И вот по всем закоулкам подводного дока раздался голос старика сварщика.

- Я вот что, ребята, думаю, - начал попросту он. - Это я, Сергей Иванов, говорю. Скоро закончится великое строительство, большое трудовое дело к концу подходит. А в старину так полагалось: последние кирпичи самые заслуженные люди должны класть. И вот думаю я, что надо нам будет этих почетных людей по имени назвать. Так, что ли?

Со всех диспетчерских пунктов, около которых собрались рабочие: на туннельном комбайне, в насосной, в шлюзах, на атомной электростанции - отовсюду послышались радостные возгласы. Все с охотой согласились участвовать в импровизированном митинге.

- Согласны слушать вас, Сергей Иванович, спрашивайте!

Сергей Иванович расправил усы и, держа перед собой переносный микрофон, которым обычно пользовался начальник смены центрального сборочного зала, сказал:

- Так вот, товарищи, ответьте мне: есть среди нас такой, кто с самого начала строительства моста при нем находится? Кто самый первый проект туннеля составлял, в Америку с ним ездил, неудач не пугался, от ударов не падал? Кто работал с утра до утра, ко сну не клонился, усталости не знал? Кто всегда был самый спокойный и рассудительный? Кто на себе туннель к Северному полюсу тянул и дотянул? Ответьте мне на эти вопросы, товарищи дорогие!

Толпа колыхнулась. В единый гул слились голоса:

- Корнев! Товарищ Корнев! Корнев!

- Правильно! Вот уж как есть правильно! - довольно улыбнулся Сергей Иванович. - Наш Степан Григорьевич - подлинный отец Арктического моста! А потому обращаюсь к вам, Степан Григорьевич, товарищ главный инженер и заместитель начальника строительства, - наверное, вы меня слышите, - обращаюсь к вам с покорнейшей просьбой: заварите последний шов! Закончите строительство, Степан Григорьевич, как начинали его когда-то!

- Ура! - прокатилось по центральному сборочному залу и по всем репродукторам подводного дока. - Ура! Последний шов - товарищу Корневу! Ура!

…В цилиндрическом кабинете с обитыми тисненой кожей стенками сидели двое.

Старик с седыми волосами ежиком и высоко поднятыми широкими плечами пристально смотрел на своего собеседника - полного человека лет за пятьдесят, с несколько черствым лицом, казавшимся усталым из-за темных кругов под глазами. Человек сидел в кресле, откинувшись на спинку, скрестив руки на груди.

В репродукторе слышались раскаты «ура».

- Ну, Степан, поздравляю тебя, - сказал старик Седых. - Честь великая - заварить последний шов! Рабочий класс тебя выбрал, автором Арктического моста назвал всенародно. Поздравляю! - И он протянул руку.

Степан Григорьевич даже не взглянул в сторону старика. Он продолжал сидеть, слегка раскачиваясь во вращающемся кресле. Не дождавшись протянутой руки, Иван Семенович первый пожал руку Корневу.

- И чудной ты все-таки, Степан Григорьевич! - продолжал Седых поднимаясь. Был он теперь уже не такого высокого роста, как прежде. Плечи его оказались на одном уровне с опущенной головой. - Чудной ты, я говорю. Столько лет на тебя смотрю и никак не пойму, что ты там внутри чувствуешь.

Степан Григорьевич вдруг резко повернулся вместе с креслом:

- Хочешь знать, Иван Семенович, что чувствую? Хочешь знать? Скажу тебе: всю жизнь свою я работал и молчал именно для этой минуты. - И он встал, выпрямившись во весь свой рост, потянувшись так, что хрустнули кости, улыбнулся совсем неожиданной для его сурового лица улыбкой; глаза его смотрели куда-то сквозь стенку. - Именно для этой минуты! - повторил он и с силой тряхнул кресло, на котором до этого сидел.

- Ого! - крякнул Иван Семенович. - А внутри-то у тебя, оказывается, магма расплавленная! Снаружи только подморожено…

Степан Григорьевич ничего не ответил. Он снова углубился в себя, будто и не говорил только что о своем заветном…

- И я тоже, товарищи, как и вы, считаю, - слышалось из репродуктора: - надо предпоследний шов варить нашему лучшему туннельному комбайнеру - Смирнову Николаю. Варить этот предпоследний шов он должен как бы по доверенности… по доверенности своей супруги Нины Смирновой, которая, значит, всегда его на комбайне ихнем все-таки побивала, и, не будь у них сейчас прибавления семейства, непременно бы ей этот предпоследний шов варить!

Дружный смех потряс своды подводного дока.

Колю Смирнова окружили товарищи.

- Коля, поздравляю, поздравляю! Смирнище чертов! Вот заслужил так заслужил!

- Коля! У тебя кто же, сын или дочь?

- Сын, сын! - Коля крутил свой тонкий ус.

Через окружавшую Колю толпу протиснулось несколько рабочих.

- Колька, будь другом, на, возьми!

- Что это?

- Ну, что да что… Не видишь? Электрод.

- Какой электрод?

- Мой электрод. На память хочу оставить. Мой, понимаешь? Пусть в предпоследнем шве хоть мой электрод будет.

- Товарищ Смирнов, к вам просьба! Возьмите мое синее стекло. Обязательно с ним варите! Я его потом у себя в столовой на стене повешу, внукам закажу его беречь. Возьмете?

- Николай Арсентьевич! Вот рукавицами моими прошу воспользоваться. Потом отдадите, когда предпоследний шов заварите.

Довольный, радостный, Коля покрутил ус и решил обратиться с речью к окружавшим его товарищам, которых он знал уже несколько лет по совместной работе в туннеле.

- В-в-вот… ч-ч-чт-что… - начал он вдруг и, к величайшему своему