Читать книгу - "Боевой маг - Стивен Эриан"

– У меня были подозрения, но я не мог признаться даже себе. Я давно оставил ту жизнь, в которой у меня был сын.

– Но почему? Она вас так тяготила?

Граэгор глубоко, до дрожи, вздохнул и весь как-то съежился.

– Нет. У меня было все, о чем я мог мечтать. Тихая жизнь вдали от города, любящая жена… Потом выдался неурожайный год, а в каменоломне произошел завал. У нас кончились все деньги, и я записался в королевскую армию. Мы с женой подолгу не виделись. Поначалу было трудно, да что поделаешь – приходилось кормить семью. Зато редкие встречи стали слаще. А потом что-то во мне изменилось. Я вдруг понял, что не просто хорош в бою. Мне нравилось воевать.

– В этом нет ничего постыдного.

Граэгор тряхнул косматой головой.

– Спустя какое-то время мне стало тошно от побывок. Начались ссоры. Когда у меня родился сын, я на несколько месяцев вернулся в деревню. Пытался быть хорошим мужем и отцом. Ушел из армии, работал на каменоломне. Но дважды в одну реку не войти. Я изменился.

Таландра взяла в руки ладонь генерала. Он словно ничего не замечал.

– Через шесть месяцев я вернулся в армию. Я посылал домой деньги, так что семья не знала нужды. Навещал их раз в полгода – и каждый раз чувствовал себя не на своем месте. Они справлялись и без меня. Я ничего не прибавлял к их жизни. Прошло время, я стал приезжать раз в год, потом и вовсе начал отделываться письмами и деньгами. Последний раз, когда мы виделись с сыном, ему было лет семь. Я даже лицо его еле помню.

Разжав руки, Таландра откинулась на спинку кресла. Граэгор наконец заметил ее. По его страдальческой улыбке было видно: он знает, что сделал. Хотя он не преступил закон, шрамы от старых проступков не зажили до сих пор. От них страдали и сам Граэгор, и его сын. Только сейчас королева начала понимать генерала. Ярость, которая двигала им все эти годы, питалась чувством вины.

– Затем началась война, – продолжал он, похлопав беспалой рукой по глазной повязке.

Таландра поежилась, вспомнив историю, которую когда-то нехотя рассказал ей отец. Кошмары за долгие годы поблекли, но временами она еще просыпалась от них в холодном поту.

– Три года пролетели как один день. Я писал домой – нечасто. Король настоял, чтобы я взял отпуск, поправил здоровье, и я поехал в деревню. А вместо нее обнаружил груду камней. Местный крестьянин рассказал, что почти всех убили разбойники. Те, кто выжил, не хотели начинать новую жизнь на руинах и уехали. О том, что случилось с моей семьей, никто не знал.

Таландра хотела сказать что-нибудь в утешение, но мысли путались. Она даже представить не могла, какое бремя все эти годы лежало на сердце Граэгора.

– Я вернулся в Чарас и похоронил свое прошлое. А через несколько лет до меня дошел слух о жене. Я пустился по следу. – По его щеке незаметно стекла слеза. – Старый сосед рассказал мне, что она пережила налет и уехала, но куда – он не знал. О сыне вестей не было, и я решил, что он погиб. А когда напал на ее след, было поздно. За год до того она умерла от оспы.

Откинувшись на стуле, Граэгор смотрел в пустоту, в прошлое. Когда он снова заговорил, Таландра не знала, к кому он обращается.

– Я никогда не был религиозен. Все говорят, что только их Бог – истинный, но ведь новые появляются постоянно. Фонарщики, мать их так, думают, что мы все рождены для высшей цели. – Граэгор горько рассмеялся и покачал головой. – Будто все так просто! И ребенок, которого задавила повозка, только для этого и родился. Черта с два. Нет у нас никакой цели.

– Тогда почему мы здесь? – спросила Таландра.

Граэгор пожал плечами.

– Понятия не имею. Я был плохим мужем и отцом. Зато я умею убивать. Я хорош на плацу и на поле боя. Умею выигрывать войны. Вот кто я такой.

– По-моему, вы ошибаетесь, – сказала Таландра со слабой улыбкой. – Нас с братьями воспитывал не только отец. Вы всегда были рядом.

– Спасибо за любезность, но это совсем другое. – Генерал снова вздохнул и потер рубцы на покалеченной руке, будто его до сих пор беспокоили призраки пальцев. – Я не знаю, что сказать Балфруссу. Даже попытаться объяснить не могу, да и незачем ему меня слушать. Лучше нам вовсе не общаться.

– Лучше или проще?

Граэгор ни с того ни с сего улыбнулся.

– Вы так на нее похожи…

– Не уходите от темы.

– Разве вы не хотите узнать о своей матери? Ее слова разили вернее, чем мой клинок. А иногда она так заливисто смеялась, что хрюкала, как поросенок. И клянусь Создателем, шутки у нее были грязные. Иногда даже я краснел.

Граэгор смахнул слезу, и Таландра нахмурилась.

– Сами знаете, война еще не окончена, – сказала она. Граэгор будто не слышал. – Завтра ваш сын встретится с Чернокнижником. Один на один. И, возможно, погибнет. – От последних слов у генерала дернулась щека. – Поговорите с ним, пока есть время.

* * *

Таверна бурлила. Люди пели и танцевали, музыканты слегка фальшивили. Настроение было праздничное – многие думали, что война окончена и победа за ними. Балфрусс считал иначе, однако омрачать веселье не торопился. Рассвет их всех отрезвит.

Музыка и всеобщее оживление не трогали ни его, ни двоих его собутыльников. Стол занимали пустые кружки и ровные ряды стопок. Черный Том храпел, уткнувшись лицом в пивную лужу. Варгус пребывал в сознании, но взгляд его остекленел; забыв обо всем, воин блуждал в коридорах прошлого. Балфрусс знал, что точно такое же выражение увидит и на своем лице, если посмотрит в зеркало.

Он пересчитал стопки и удивился, что еще в сознании и даже может говорить. Забыться сном ему не давала ужасная боль в сердце. Всякий раз, закрывая глаза, он видел, как его друзья падают со стены, охваченные огнем. Неестественное пламя, наколдованное Чернокнижником, жгло их внутри и снаружи. Эта сцена представала в ужасных подробностях – Балфрусс чувствовал запах горящих волос, слышал крики, видел, как обугливаются тела…

Маг схватил ближайшую кружку и жадно глотал пенистый эль, пока видение не исчезло. За элем последовал ром, но вкуса Балфрусс почти не почувствовал. Он стукнул стопкой об стол. Странно: рука, хотя он видел ее нечетко, совсем не дрожала.

Почти все, кого он любил, погибли. Эко, Дариус, Туле, Финн… Элоиза еще жива, если ее состояние можно назвать жизнью, но и та обугленная оболочка, что упрямо цеплялась за этот мир, скоро отойдет. Мысли, которые терзали его, были ничтожны по сравнению с ее болью. Элоиза потеряла мужа, любовь всей жизни, лишь затем, чтобы сгореть в огне, – но и огонь не окончил ее страданий, как случилось с Туле. По крайней мере, шаэльцу уже не больно. Когда Балфрусс последний раз навещал Элоизу в лазарете, он почти решился облегчить ее мучения ударом клинка, однако рука дрогнула.

– Не смог, – буркнул он. – Трус.

– Трус? – пробормотал Варгус, очнувшись от онемения. – Это еще почему?