Читать книгу - ""Фантастика 2026-212". Компиляция. Книги 1-25 - Владимир Матвеев"

него был череп, а вместо глаз – пустые глазницы. Зато изо рта высовывался непомерно длинный змееобразный язык.

Время от времени Полудница делала взмах рукой, серп срезал траву, а Лизавета думала, что точно так, одним движением она может снести человеку голову.

«Человеку? Какому еще человеку? Мне!»

Мысль вернула окаменевшей от ужаса Лизавете способность двигаться.

Она развернулась и бросилась прочь, неважно куда, лишь бы подальше от расхаживающего по лугу существа. Трава хватала ее за ноги, не давая идти, не пуская с луга, ветер свистел, солнце проливало огненные лучи.

Лизавета бежала, боясь оглянуться: Тинка («Где же она сейчас, бедная Тинка?») говорила, если убегаешь от чего-то жуткого, оборачиваться нельзя. Поглядишь через плечо, а потом снова повернешь голову – и преследователь окажется прямо перед тобой!

Но свистящий звук раздавался все ближе – наверное, серп визжал, касаясь травы! – и Лизавета не выдержала, глянула назад. Полудница была близко. Увидев в нескольких метрах сгнившее тело в лохмотьях, когтистые пальцы, ухмыляющееся лицо, Лизавета заверещала. Сбилась с ритма, оступилась, лодыжки вмиг оказались спутаны травой, и девочка полетела на землю.

Так ее и нашли ближе к вечеру. Бабушка Лизаветы и родные Тинки подняли всю деревню, на поиски девочек вышли стар и мал.

Лизавета пришла в себя и, обнаружив, что лежит дома, в кровати, заплакала от облегчения.

– Тише, тише, – проговорила сидящая подле нее бабушка. – Горе ты мое. Куда ж понесло-то вас, дурех?

Впервые Лизавета увидела, что бабушка плачет.

– А Тинка? Где Тинка? – вскинулась девочка.

Бабушка, поглядев на внучку, не стала произносить фальшивых, уклончивых фраз вроде: «Потом поговорим! Лежи пока, отдыхай». Правду сказала, ничего не приукрасила:

– Нету больше Тиночки нашей. Ногу, видать, подвернула, когда бежала. Упала, бедная. Камень там был, в траве и не приметишь. Она об него-то головой и…

– Нет! – выкрикнула Лизавета, и бабушка сперва подумала, что девочка отрицает смерть подруги, не желая в нее верить.

Но Лизавета имела в виду другое.

– Тинка не упала! Это все она! Та страшная тетя! Она убила Тинку!

Глава четвертая

Бабушка перекрестилась и внимательно посмотрела на внучку.

– Вы что же, выходит, видели ее?

– Кого? Кто это, бабуль? Ты знаешь?

Лизавета неоднократно думала потом, что, если бы она рассказала об увиденном на лугу маме, та была бы убеждена, что подобные видения – последствие солнечного удара. Полудница всего лишь почудилось девочке из-за жары, усталости, страха.

Мама была бы убеждена сама – и убедила бы в этом Лизавету.

И, возможно, так было бы лучше. Потому что Лизавета пообижалась бы некоторое время, что мама ей не верит, а потом зажила себе спокойно, точно зная, что не бывает на свете ни чудовищ, ни демонов, ни потустороннего зла.

Но вышло иначе. На месте мамы оказалась бабушка, которая не только поверила, но и подкрепила ее слова, и Лизавета навсегда осталась в уверенности, что привычный мир хрупок, существует другая, оборотная его сторона, откуда в любой момент что-то (кто-то) может сюда нагрянуть.

– Знаю, как не знать, – ответила бабушка, – но сперва ты расскажи.

– Мы с Тинкой потерялись, – сказала Лизавета. – Она зашла в траву, я шла следом, а потом перестала ее видеть…

Дальше девочка поведала о том, как блуждала в высокой траве, как Большой лес и Маленький лесок удалялись от нее все дальше, скрывались, прятались и убегали, словно были живыми; как она звала и высматривала подругу, но вместо нее явилось это чудовище. Рассказала и о том, каким немым стал мир перед появлением демоницы, какая тяжесть навалилась, как страшно было пошевелиться: стоишь, смотришь в равнодушное, жестокое небо и ждешь, пока нечто смертоносное тебя настигнет.

Бабушка слушала, не перебивая, а потом ответила:

– Это она, Полудница. – Так Лизавета узнала имя своего страха. – Тебе повезло, что ты на земле лежала, когда она приблизилась, перестала кричать, не отбивалась, – шум злит полуденного демона. Тинка-то шебутная, вот и… – Бабушка горестно вздохнула. – А я, дура старая, забыла, что мне мать с бабкой говорили, чему учили. Стала считать, это выдумки, сказки. Так легче думать. И жить легче. А в былые времена люди от правды не прятались, знали, как мир устроен, и жили по его законам, не нарушали. Например, знали, что не только полночь – особое время, но и полдень. Сейчас ведь думают, что нечисть разная по ночам шалит, а днем нет ее, бояться нечего, все кругом видать, солнышко светит. Да только бес полуденный опасен, как и полуночный! Полдень – жуткий час. Моя бабушка говорила, как полдень настанет, двенадцать часов стукнет, так идет по всем дорогам, по деревням Полудница. Кого серпом своим коснется, тот замертво упадет или ума лишится. Раньше народ в полдень не выходил в дорогу, в поле не трудился, из дому в эти часы люди не выходили, закрывали окна и двери. Считалось, что Полудница и в дом может пробраться, что особенно она детей любит. Может украсть, а может и погубить. Вот как Тинку.

Проходили годы. Подернулась дымкой прожитых лет, ушла в прошлое смерть несчастной Тинки. Бабушка давно умерла, ее лицо и голос стали забываться, но Полудница не выходила у Лизаветы из головы.

Как-то она услышала или прочла, что полдень, когда солнце стоит прямо над головой, – это время торжества света, потому что все предметы в этот момент перестают отбрасывать тени. Но Лизавета знала: в действительности тени никуда не исчезают, не пропадают, они все равно есть, просто их не видать. Невидимые, неразличимые, они подбираются к тебе, подползают – и внезапно вырастают, заслонив собой свет. Как Полудница, которая тогда, на лугу, добралась до Тинки.

Выйдя из переходного возраста, повзрослев, Лизавета запретила себе думать об этом, вспоминать тот летний день и встречу с демоницей. Не убеждала себя, что ей померещилось (знала, что это бесполезно), просто гнала от себя воспоминания. Не думала, не размышляла на эту тему. Постепенно Полудница переместилась на окраину сознания, туда, куда уходят детские страхи, когда мы вырастаем.

Но теперь, в ту минуту, когда Лизавета сидела на пляже, рядом были люди, а на противоположном берегу озера строился современный поселок, Полудница догнала ее.

Она была не такого колоссально высокого роста, как на лугу. Возможно, дело просто в том, что тогда Лизавета была ребенком, восприятие другое. В остальном Полудница была все та же: длинные костистые руки, одна из которых сжимала серп; череп, увенчанный венцом полевых цветов, длинный язык меж оскаленных