Читать книгу - "Фантастика 2026-181 - Маргарита Блинова"

мигнула, и на экране появились соответствующие подписи. «Астрид Подорожная» и… «Кристен Арктанхау».

— Что за… — прошептала я, в то время как Хет-Танаш громко крикнул:

— Эрика! У нас есть зацепка.

— Куда они бегут? — недоумевала я, и демон вытянул руку, чтобы ткнуть пальцем в хорошо знакомое мне место — лекарское крыло.

Изображение на экране снова изменилось, и возле огонька Кристена появился желтый восклицательный знак, означающий, что адепт запросил срочную медицинскую помощь.

— Что? Что такое? — Преподавательский стол окружили тиграй, господин Клебо, Эрика Магни.

Одновременно с этим на руке дорал-кай ожила боевая манжета.

— Эрика, голубушка! — завопил Тихон Горячий. — У нас первый случай болезни среди адептов. Состояние критическое! Возможно, стоит…

Госпожа Магни поспешно накрыла манжет ладонью, оборвав вызов, и обвела взглядом аудиторию с притихшими и перепуганными адептами, которые все слышали.

— Без паники, — предостерег всех господин Клебо.

Это он зря. Слонов, сделанных адептами из мухи, с лихвой хватило бы на заселение всех зоопарков материка, а уж теперь, когда есть реальный повод… панику не остановить.

Лекция двенадцатая. О женской ненависти и первом проблеске надежды

Я редко меняю свое мнение о тех, кто сделал мне больно, но после таких признаний смотреть, как прежде, не могу.

Мы уже подбегали к лекарскому крылу, когда нашу разномастную компанию: Эрику Магни, господина Клебо, Хет-Танаша, Мела и меня с Бестией — догнал еще один участник.

— Эрика, что происходит⁈ — крикнул на бегу Максимус Медный, декан факультета ядожалов.

— Ты скажи! Как твои адепты заразились?

— А я знаю? Адептка Астрид Подорожная не пришла на практику. Я отправил Кристена узнать, в чем там дело, и получил от него сигнал бедствия.

На этом обмене информацией беседу пришлось оборвать: мы добежали до входа в вотчину факультета помощи и возвращения. Преподаватели первыми ворвались в лекарское здание, а вот я уже задыхалась от приложенных усилий и вообще еле шла.

В боку кололо, ноги подгибались от усталости, горло, жадно хватавшее холодный воздух, першило, да к тому же начали болеть уши. Я чувствовала себя старой развалиной. Выглядела, скорее всего, не лучше.

Мел вежливо придержал мне дверь и, не скрывая обеспокоенности, уточнил:

— Ты как?

Никак. Настолько никак, что привалилась к стеночке коридора, тяжело дышала и зажимала бок с такой надеждой, будто наложение рук на больное место хоть когда-то помогало.

Вместо ответа махнула рукой, мол, беги, Мел, я сейчас отдышусь и приду. Или приползу. Или поймаю санитара с креслом-коляской. Но точно буду там, вот увидишь!

Тиграй посыл понял. Секунду поколебался, а после вытащил из-за спины свой посох и всучил мне.

— На случай, если тебя откажутся пропускать, — пояснил он. — Скажешь, что должна передать его мне. Поняла?

Я кивнула, осталась одна и словила эффект наблюдателя[2].

Стоило мне остаться без свидетелей, как силы разом улетучились. Коленки подогнулись от накатившей слабости, и я съехала по стеночке прямо на пол, поджала ноги и уткнулась лицом в ко- лени.

Все. Я больше не могу. Я не встану.

И стоило только этой безрадостной мысли появиться в сознании, как в пустом коридоре раздалось таинственное:

«Шур-шур… шур-шур-шур…»

Я подняла голову и повернулась на загадочный звук.

Мимо с гордо поднятой мордахой бодро трусила по больничному коридору Бестия. На морде маска, на лапах шуршащие при каждом шаге синие бахилы, на рогах медицинский колпак, взгляд горит от предвкушения игры в доктора. Желательно хирурга.

Все было не просто плохо. Все было ужасно плохо. Но при взгляде на драконенка мои губы сами собой дрогнули в подобии улыбки и отчего-то разом стало значительно легче. Совсем чуть-чуть, но и этого хватило, чтобы опереться на посох тиграя и медленно встать.

— Пиу? — деловито уточнила Бестия, переминаясь с лапы на лапу уже у лестницы.

— Иду я, иду.

Волевым усилием оттолкнулась от стенки, сделала первый шаг. Он оказался самым сложным, а после тело будто смирилось с неуемным нравом своей обладательницы и двинулось вперед без всяких взбрыков.

На третьем этаже, где располагались карантинные боксы, кипели нешуточные страсти.

Взволнованная Эрика Магни, как всегда собранный господин Клебо, чутка нервный Хет-Танаша, отстраненный Мел и смирившийся с мыслью, что в этой академии никогда не будет спокойно, брат… Все они, точно вороны добычу, окружили Тихона Горячего, главу отделения, и пытали старичка вопросами.

— Тихон, ведь ночью ты утверждал, что заболевание не перекинется на людей, — наседал господин Клебо.

— Давай не будем втаскивать в нынче вчера, — отбивался тот.

— Но сейчас ты хотя бы уверен, что второй адепт не заразился? — хмурилась госпожа Магни.

— Эрика, голубушка, кабы я был уверен хоть в чем-то, то не засунул бы мальчика в соседний бокс. Мы имеем дело с новым и непонятным для меня заболеванием, которое противоречит всем обычным правилам течения болезни, и поэтому…

Не став приближаться к могучей кучке, я прокралась по коридору мимо боксов. Если слово «прокралась», конечно, уместно применить к моей обессиленной походке. Но в текущем состоянии не проползла — и уже хорошо!

В двери каждого бокса имелось специальное окошко, чтобы видеть пациента, поэтому отыскать нужное не составило особого труда.

Кристен Арктанхау сидел на полу, сложив ноги перед собой, и коротал время за игрой в мяч. Желтый снаряд срывался с его ладони, летел через всю комнату, ударялся о стену и возвращался обратно, чтобы снова пуститься в свой бессмысленный путь.

Стоило мне остановиться перед дверью, как таинственная магия притяжения нас двоих снова сработала. Кристен поймал мяч, резко повернул голову, встретился со мной взглядом, и мое сердце замерло, чтобы забиться в два, нет, в три раза быстрее!

Одним плавным движением северянин поднялся. Его глаза жадно всматривались в мое лицо, и я прилагала все силы, чтобы улыбка на моих губах не казалась вымученной.

Кристен подошел, оперся согнутой рукой на стекло и на секунду замер, разглядывая меня так, будто по ту сторону замерла не усталая адептка Адриана Нэш, а смысл его жизни. Большая ладонь легла на прозрачную поверхность, и я, повинуясь внезапному порыву, приложила к ней свою. Пальцы ощутили холод стекла, но сердце словно не почувствовало возникшей преграды.

Внезапно какое-то движение в глубине коридора привлекло внимание Кристена. Он потянулся в сторону, взял с тумбочки блокнот, быстро написал что-то на чистой странице, перевернул и приложил лист к стеклу.