Читать книгу - "Леха - Николай Берг"

– Смотреть!

И сам стал наблюдать со вниманием. Менеджер попытался привстать в кустах этих, но спутник погрозил ему кулаком. Пришлось приноравливаться.

Место было удобное для наблюдения – окраина поля. Небольшой холмик, на котором они лежали, позволял разглядеть часть довольно большой деревушки, задворки ее. Но ничего интересного на глаза не попадалось, Семенова точно видно не было, да и немцев с их техникой тоже не было в деревне. Собаки лаяли, да кто-то кричал нечеловечески, потом Леха заметил несколько здоровенных серо-белых птиц с длинными шеями, понял, что гуси.

Селяне занимались своими делами, на таком расстоянии большей частью не вполне понятными для горожанина, впрочем, неподвижно лежавший рядом бурят вроде бы тоже ничего особенного не заметил. Во всяком случае, через продолжительное время он опять пошипел, пхнул в плечо и показал, что надо ползком убираться. Леха не без гордости отполз метров двадцать, делая все так, как учили, и на этот раз ползший сзади Жанаев не лупил по заднице больно и не ругался.

– Что? – спросил Леха спутника, когда тот поднялся на ноги.

– Там смотреть, – махнул рукой бурят и они опять осторожно пробирались по леску.

Теперь лежка оказалась подальше от деревни, зато, можно сказать, у парадного въезда. Озабоченный Жанаев опять разделил секторы наблюдения. Некоторое время наблюдали. Потом поманил пальцем менеджера и спросил на ухо:

– Что на тряпка? Лозунг?

– Где? – так же тихо отозвался потомок.

Усмехнувшийся печально азиат ткнул пальцем. Присмотревшись, Леха обнаружил, что над въездом в село на двух не то столбах, не то толстых жердях висит рекламный транспарант-растяжка из какого-то желтоватого материала. Вот надпись видно было плохо – натянуто нетуго, халтурно. Впрочем, Леху этим было не удивить, он знал минимум шесть случаев, когда рекламные вещуги вешали вообще вверх ногами, так что плохая натяжка – это нормально. Эти гастарбайтеры…

Тут Леха задумался, потому как странно было бы в деревне что-то рекламировать. Да и время нынче другое. Пригляделся до боли в глазах, толком опять не понял. Надпись была сделана каким-то убоищным корявым шрифтом, совершенно дикого дизайна. Потом дошло, что написано, скорее всего, рукописно, так что дизайн тут тот еще, сугубо для сельской местности. Что написано – было совершенно непонятно. В первую очередь еще и потому, что не могло такого быть. Первая буква была четко «Х». Третью тоже было видно ясно – и это была явно «Й». На второй букве получалась складка, но смысл от этого был странен. Дальше можно было прочесть «жив…». Тоже слово не полное и почему-то напомнило многочисленные надписи на стенах: «Цой жив». Но первое слово точно не с «Ц» начиналось. Леха перевел взгляд, чтобы заслезившиеся глаза немножко отдохнули от напряжения. Уперся взглядом в травинки перед лицом.

– Что написана? – нетерпеливо спросил Жанаев.

Потомок опять стал вглядываться в кусок ткани. Третье слово неожиданно легко прочиталось – и потому удивило еще больше. «Батька» в понимании Лехи ясно был кто. Естественно, Лукашенко. Только непонятно опять же, при чем тут Лукашенко? Он же еще не родился… Заканчивался слоган, как и полагается по законам маркетинга, восклицательным знаком, нарисованным четко и однозначно. Последние три буквы явно были «….лер!» Что за «лер» – в голову никак не приходило. Потомок только виновато пожал плечами. Вроде и по-русски написано, а не разобрать.

Тут Жанаев напрягся и зашипел, показывая пальцем опять в направлении растяжки. Леха тоже увидел пару не то молодых парней, не то мужиков – один из них был босой, но оба в кепках. Парочка лениво продефилировала по окраине деревушки и скрылась между сараев. И собственно фигня была эта парочка, только вот у обоих этих гопарей на плечах висели винтовки. И это сильно меняло впечатление – и о них самих, и о деревне.

Наблюдатели переглянулись и, не сговариваясь, постарались отползти подальше. Леха встал на ноги, опять же после бурята, и, так же пригнувшись, пошел за ним следом. Чертов пулемет совсем руки отмотал.

Через дорогу перемахнули в обратном направлении, по тихому приказу бурята немного полежали за кустами: как понял менеджер – на случай, если кто следом увязался, мало ли кто видел их, могли ведь заметить и глазастые мальчишки, и селяне, черт их знает, это ведь их земля.

Следом за ними никто не крался и дорогу не стал перебегать. Теперь Жанаев пошел так быстро, что Леха запыхался, поспевая за ним. К счастью, опасения оказались надуманными – вышли как должно, на ту самую полянку, где оставили Середу. Леха удивленно завертел головой, потому как ни вещей, ни артиллериста не оказалось на месте. Бурят тоже удивился, но ненадолго, потому как довольный собой Середа гордо вылез из своего укрытия, когда убедился, что свои вернулись. Впрочем, физиономия у него быстро вытянулась, когда бурят кратко изложил результат разведки.

– Судьба играет человеком, а человек играет на трубе, – печально сказал артиллерист.

Потомок с некоторым удивлением отметил, что Середа явно сделал какие-то нехорошие выводы, как и озабоченно выглядевший бурят. Сам Леха пока не понял, что так опечалило обоих его компаньонов. Спрашивать не стал, решив, что сами выговорятся.

Почему два гопника с винтовками так озадачили уже обстрелянных солдат, Леха тоже не понял. Да еще и этот говор волнующегося бурята, в котором легко разбиралось только «Семенов»… В общем, потомок понимал, что надо идти в деревню, брать на кукан босоногих кепошников, найти товарища и разобраться с харчами. Задача, в общем, не слишком сложная, тем более что после своего анабасиса менеджер уже был уверен: свинтить двух этих охламонов в деревне будет куда проще, чем одного пожилого немецкого техника. Опять же пулемет по всем играм (ну почти по всем) был мощной вундервафлей.

– Там лозунг, читать, – пояснял Середе бурят, потом подергал за рукав Леху, кивнул: помогай, дескать. Потомок, несколько смутившись, изложил детали головоломки. К его удивлению, артиллерист, словно заправский Шерлок Холмс, тут же воспроизвел всю фразу целиком.

– Ясненько! «Хай живе батька Гитлер!», вот что там написано, – уверенно заявил Середа.

– Однако! А как же осторожный Семенов этого не увидал? – спросил ошарашенный такой рекламной слоганиной Леха.

– Темно, когда шел. Другой стороны вход, – поморщился бурят.

– Видно, милый старичок специально так подстроил, – кивнул, соглашаясь, Середа.

– Ну так чего сидим? Идем в эту гребаную деревню, стреляем этих сволочей с винтарями, они не прячутся, одной очередью снять можно, – раздухарился, вспоминая свои «коллофдьютивские» подвиги Леха.

Спутники переглянулись.

– Совсем дурак! – выразил их общее мнение Жанаев.

– Не, ну а чего? – заершился Леха.

– Ну а того! Старшина, а простых вещей не понимаешь, – отозвался Середа.

– Нас трое, а их – двое!

– Сколько их – неизвестно. Раз с оружием ходят напоказ – при том, что на дороге деревня эта стоит, а рядом совсем проходит и шоссе, хотя и второстепенное, по которому немцы катаются, значит, оружие им немцы носить разрешили. И транспарантик тоже это подтверждает. Видели вы парный патруль. Может, их и впрямь на всю деревню двое, а может, и десяток. Потому как у парного патруля должны быть подсменки. Ну ломанемся мы в деревню, окажется там с десяток таких «кепошных». Они свою деревню как пять пальцев знают. А мы чужие. И ни хрена тебе пулемет не поможет. Не говорю о том, что раз они, вишь, батькой Гитлера держат, то в случае чего – легко пошлют кого шустрого немцев оповестить. Молчу про то, что до шоссе рукой подать, а выстрел – он на несколько километров слышен. Тем более пулеметная очередь.