Читать книгу - ""Фантастика 2025-31". Компиляция. Книги 1-27 - Роман Корнеев"

событием из ряда вон – шадрики частенько катались на электричке, и причиной тому была вовсе не их любовь к железнодорожному транспорту. Просто через три остановки идущая к Саратову электричка выходила на берег Волги. И для шадриков, живущих в степи (которую многие назвали бы пустыней), это было зрелище похлеще, чем египетские пирамиды для среднего россиянина. Поэтому, увидев на перроне знакомую фигуру, Семен ничуть не удивился. Зато удивился Оскар:

– Шадрик, Семен. Неужели тоже решил посмотреть, не вытекла ли, наконец, вся эта вода?

– Шадрик. Да нет, мне совсем в другую сторону, я за картошкой поехал. А вот ты чего едешь? Ты-то давно уже здесь, мог бы и привыкнуть.

– Головой я привык. Я знаю, что эта уйма воды текла там тысячу лет и будет течь еще тысячу. Сердцем привыкнуть не могу. Ты этого не поймешь. Чтобы это понять, надо, чтобы сто поколений твоих предков жили там, где вода бывает только в виде лужи на дне колодца в два человеческих роста.

– Тяжелый случай, – улыбнулся Семен.

Но Оскар был настроен серьезно:

– Вода – сокровище. Нет воды – беда. Случалось, в жаркие годы целые селения вымирали из-за того, что высыхали колодцы. Ты не знаешь того, что чувствует сердце, когда однажды утром вода в колодце не покрывает тот камень, который она покрывала вчера. Я смотрю на вашу воду, и сердце радуется: воды много, значит, все будет хорошо. Ты не поймешь.

Семен помолчал. Ему надо было на другой перрон, но до его электрички оставался еще почти час, и Семен вдруг спросил:

– А если через портал спящего пронести, ему можно будет назад быстро вернуться? А если дур… слабоумного то есть через портал провести?

Оскар удивился:

– Ты странные вопросы задаешь. Не знаю. Ты бы лучше у своих спросил, они скорее знают.

– Да я и собираюсь. Просто так, на всякий случай спросил, вдруг слышал чего.

– Нет, не слышал. И почему тебе это вдруг интересно стало? Ученым решил стать?

– Да нет, припомнил тут кое-что, – и Семен рассказал свое воспоминание о мамаше с ребенком.

Оскар задумался:

– Не понимаю. Наверное, ты ошибся. Прошлое – странная вещь. И память – тоже странная вещь. А две странные вещи – совсем непонятная вещь. Ведь ты говоришь, это не здесь было?

– Угу, не здесь.

– Говоришь, было это семнадцать лет назад? А по-нашему, значит… Л в какой мир те врата ведут?

– Тайга-то? Да я не знаю. Я случайно узнал – просто списки порталов смотрел и знакомый адрес заметил. Но точно не к вам, я бы запомнил.

Запыленный динамик на столбе вдруг ожил, прокашлялся и классически невнятным голосом объявил Семенову электричку. Оскар встал:

– Ты иди, это, наверно, твой пой-езд пришел. А мне в город вернуться надо. Дела есть. Шадрик.

Семен насторожился:

– Так ты что-то знаешь об этом?

– Может, знаю, а может, и нет. Сейчас неважно. Потом расскажу. Шадрик.

– А что… А, черт с тобой, ладно, потом так потом. Шадрик. – И Семен запрыгал через рельсы к своему перрону: электричка уже виднелась вдали.

И вот после этого разговора Оскар куда-то пропал. Раньше Семен не задумывался над тем, где Оскар живет и чем зарабатывает на жизнь, – просто принимал как данное то, что практически каждый вечер шадрик сидел за угловым столиком в компании нескольких бутылок пива. Пропадать ему случалось, но на день-два, не больше. А тут – уже неделя, как в воду канул. Семен ежевечерне приходил в кафе, иногда пропускал кружечку-другую, иногда уходил сразу – одному сидеть было скучно.

В этот день на улице было не по-осеннему тепло, и Семен решил задержаться. Пиво оказалось хорошим и холодным, это было приятно. Семен выпил кружку, купил еще одну и, возвращаясь, заметил грузную фигуру, примостившуюся за его столиком. Семен обрадовался было, но тут же увидел, что это не Оскар.

– Семен Астраханцев? – спросил шадрик.

– Да, – ответил Семен и удивился: насколько он помнил, у шадриков начать разговор с малознакомым или незнакомым человеком без традиционного приветствия означало оскорбление. «Я, наверно, должен обидеться, – подумал Семен, – только как, интересно, это должно выражаться? Сразу в морду или подождать немного? А если сделать вид, что ничего не случилось, вдруг вообще обнаглеет?…»

Решил просто сдвинуть брови и отвечать сухо, хотя и сомневался, что чужой заметит разницу. Незнакомый шадрик протянул какой-то предмет:

– Возьми. Оска-аир сказал тебе передать.

Семен взял. Предмет оказался чем-то вроде топорика. Скорее декоративного или ритуального назначения, нежели боевого. Рукоять, похоже, костяная, была на две трети заполнена какими-то письменами. Заостренное в виде клюва металлическое лезвие отливало зеленым. Семен сразу забыл о недавнем намерении отвечать коротко и разговор не поддерживать – у него вдруг появилась куча вопросов:

– А…

Спина шадрика мелькнула в дверях, двери закрылись, и спина пропала. Семен застыл перед столиком с кружкой пива в одной руке и топориком – в другой. Вроде бы закончить разговор без традиционного прощания означало неменьшее оскорбление. Догнать гада, что ли? Семен мрачно посмотрел на кружку пива в руке, быстро выпил и пошел домой. Настроение было испорчено.

Утром, собираясь на работу, Семен прихватил топорик с собой. Наверняка эта штука должна была что-то означать, и это что-то следовало выяснить. Семен долго раздумывал, показать ли его шефу, и, в конце концов, собрался показывать. «Уж про топорики-то ихние я знать ни фига не обязан, – решил он. – Что я им, Миклухо-Маклай, что ли?»

От проходной целеустремленно топали по своим делам два шадрика, вчерашнего грубияна среди них не было, а один из них, кажется, пару раз сиживал за столом вместе с Оскаром. Семен приветственно помахал рукой, но шадрики сначала уставились на него, как кролики на удава, а потом рванули прочь самым быстрым шагом. Причем один (не тот, которого Семен видел с Оскаром) все время оборачивался. «Чего это они? – удивился Семен. – Дикие какие-то». Сплюнул и пошел дальше.

Шеф стоял в коридоре рядом с дверью и разговаривал с высоким раушем.

Рауши вообще все высокие и худые, но этот был выше всех, виденных ранее Семеном. Случись тут в коридоре тренер какой-нибудь баскетбольной команды – потерял бы сон и аппетит. Разговаривали, как ни странно, не на русском, а на каком-то гортанно-рычащем языке, явно чужом. ВэВэ выглядел встревоженным, рауш, как показалось Семену, тоже. Хотя черт их разберет, этих чужих. Шеф увидел Семена, кивнул приветственно и показал руками, дескать, подожди, уже заканчиваем.

Рауш сделал изящное движение, вроде пожатия плечей (ВэВэ повторил и неплохо), повернулся и пошел по коридору в сторону портала.