Читать книгу - ""Фантастика 2025-155". Компиляция. Книги 1-32 - Сергей Александрович Плотников"

class="p1">Вместе с вояками отправился и Васька. Прохиндей сумел прошмыгнуть в Зимний дворец мимо всех караулов и нашёл меня среди той неразберихи, что там творилась. Подавать чай и носить багаж мне не требовалось, а вот подле наследника с телеграфной табакеркой он был как раз к месту. Я приказал сразу отстучать мне, если возникнет опасная ситуация.

— Ваше высокоблагородие, — ко мне подбежал молодой камер-паж, — Её императорское величество Екатерина Алексеевна срочно желает вас видеть.

Пока мы шли переходами Зимнего дворца, мальчишка то и дело косился на меня. С восхищением, обожанием и немного страхом, как будто я мифическое чудовище, явившееся во дворец из старинных легенд. Стало даже любопытно, что такого обо мне рассказывают после сегодняшних событий? И кто такой умный разносит эти байки?

— Прошу, ваше высокоблагородие!

Караул перед залом, где ждала императрица, пропустил меня без лишних вопросов. Причём их взгляды были точно такие же, как у мальчишки-пажа. Нет, точно надо взять одного из них и потрясти, чтобы пересказал все слухи.

— Ваше Величество, я вынужден настаивать. Ваше бегство и заигрывание с гвардией недопустимы! Его императорское величество Пётр Фёдорович…

Екатерина сидела за письменным столом, поджав губы и сведя брови к переносице. А напротив стоял канцлер Воронцов с папкой в руке и строгим тоном выговаривал ей.

— Кхм.

Я слегка хлопнул дверью, чтобы привлечь внимание. Они обернулись и, увидев меня, отреагировали совершенно по-разному. Екатерина сразу же расплылась в улыбке, а Воронцов спал с лица и прижал папку с бумагами к груди.

— Константин Платонович, как я рада вас видеть! Вы вовремя как никогда.

Она поднялась со своего места и вышла мне навстречу. Протянула руку для поцелуя, а после взяла мою ладонь и вздохнула.

— Простите, что отвлекла вас от дел, Константин Платонович. Я знаю, как вы заняты, но здесь дело чрезвычайно деликатное. А как я сегодня убедилась, вы большой мастер их решать. Вот, Михаил Илларионович приехал от моего мужа и хочет чего-то странного. Вы не могли бы обсудить с ним и всё решить?

— Конечно, Ваше Величество, — я поклонился и посмотрел на Воронцова, — не думаю, что это сложная проблема.

— Тогда я вас оставлю.

Екатерина снова улыбнулась и величественно двинулась к выходу.

— Екатерина Алексеевна! — крикнул ей вслед Воронцов, взмахнув папкой. На лице у канцлера появились отчаяние и обречённая тоска.

— Все вопросы решите с Константином Платоновичем. До свидания, Михаил Илларионович.

И она вышла из комнаты, оставив меня наедине с Воронцовым. Он тяжело вздохнул и грузно опустился на стул, глядя рассеянным взглядом куда-то в угол. Да уж, ситуация! Кажется, после стычки с Елагиным, Екатерина действительно считает меня за эдакого личного монстра, решающего сложные проблемы.

Я не стал торопиться. Подошёл к окну, отдёрнул штору и заложил руки за спину. Несколько минут разглядывал гвардейцев, стоящих перед Зимним дворцом, пушки с расчётами и экипаж, подъехавший к входу. И даже сдержал смешок, когда увидел, что из кареты выбирается Александр Шувалов. Что, крысы уже побежали с тонущего корабля императора? Или этот тоже хочет уговорить императрицу вернуть всё как было?

— Константин Платонович, — Воронцов не выдержал и заговорил первым, — что вы собираетесь со мной делать? Убьёте?

Глава 27

Шувалов

Не спеша обернувшись, я впился в Воронцова пристальным взглядом. Граф от такого внимания слегка побледнел и опустил глаза. По рассказам, что мне приходилось слышать, он был хитрый, изворотливый и очень осторожный. Говорили, что Воронцов брал деньги у всех европейских послов и при этом умудрялся никому ничего не обещать. К этой характеристике я бы добавил, что передо мной сидел патологический трус. На лбу у него выступили бисеринки пота, пальцы еле заметно дрожали, а глаза бегали из стороны в сторону, как испуганные зайцы. Уж не знаю, как он решился давить на Екатерину, но на меня даже смотреть боялся.

— Ну что же вы говорите, Михаил Илларионович? Разве я похож на убийцу?

Воронцов вытащил из кармана платок и нервно вытер лоб.

— Я не знаю, на кого вы похожи, Константин Платонович. Зато слышал, что о вас говорят.

— И что же такого обо мне рассказывают?

Он всё-таки посмотрел на меня серыми водянистыми глазами.

— Что вы некромант и «Кунерсдорфский мясник», убивший Фридриха. Что без колебаний расправляетесь со своими врагами.

Я улыбнулся, и Воронцов, вздрогнув, отвёл взгляд.

— Да, что есть, то есть.

Не торопясь, я подошёл к графу и встал за его спиной. Он заёрзал на стуле, но не решался обернуться. Я наклонился и вкрадчивым шёпотом спросил:

— А разве вы мне враг, Михаил Илларионович?

— Н-н-нет, — Воронцов замотал головой, — не враг. Но Екатерина Алексеевна…

— Просила разобраться с вашим делом, не больше. Расскажите же мне, Михаил Илларионович, что вы хотели от императрицы?

— Я… — он вдруг икнул и прижал ладонь ко рту, — прошу прощения, это нервическое.

— Продолжайте, Михаил Илларионович, я слушаю.

— Я приехал от Петра Фёдоровича…

— Так-так.

— Чтобы…

— Да?

— Усовестить её. Она должна приказать гвардии вернуться в казармы, а сама ехать к императору и молить о снисхождении.

— Вот как, понятно. Это Пётр Фёдорович вас направил? Или вы сами вызвались?

Воронцов вздохнул.

— Кто-то должен был это сделать, Константин Платонович. Я не предполагал, что встречу здесь вас. Император считает, что вы умерли.

— Да вы что! Ах, как неудобно получилось перед императором. Но, увы, увы, дорогой Михаил Илларионович, исправить это упущение никак не получится.

Я вздохнул и снова отошёл к окну. Заложил руки за спину и принялся рассматривать улицу, держа паузу. Прошла минута, другая, Воронцов занервничал и не выдержал.

— Константин Платонович, вы не сказали…

— Ах да, ваше дело! Боюсь, Михаил Илларионович, что ваше предложение выполнить никак невозможно. Я бы даже сказал, что ситуация требует поступить наоборот.

— Что вы имеете в виду?

— Это вам, — я обернулся и выразительно поднял бровь, — придётся принести присягу императрице. Если, конечно, вы хотите выйти отсюда живым и здоровым.

И всё же, каким бы продажным и скользким вельможей ни был Воронцов, у него имелось определённое чувство чести. Или его трусость дошла до предела, и он перестал бояться.

— Простите, Константин Платонович, но я не могу поступить подобным образом.

Он вытер вспотевший лоб и посмотрел с вызовом.

— Вот как?

— Именно.