Читать книгу - "Алагёз - taramans"

ножнички, пилочки, щипчики, пинцетики. Мастер, изготовив все это из серебра, облек ручки и рукояти, где они должны были быть, в слоновую кость. Так что изысканно получилось, ничего не скажешь!

«Только вот выкрест этот содрал с меня две сотни рублей! Сука нехорошая, даже скидку сделать не захотел. Ну ничего, я с него роялти трясти буду, как плоды с той груши!».

Стоило признать, что в эту сумму вошел и гарнитур из цепочек и кулона, изготовленный уже из золота. Плещеев «зарядил» его и вручил приятельнице, чем немало ее обрадовал.

«Но все равно — двести рублей, мля! В то время как объект незавершенного строительства тянет деньги быстро и неумолимо!».

Вот так, болтая, они и совершали свою прогулку. В какой-то момент Плещеев обратил внимание, что Влас с Айдамиром все время стараются занять положение сзади и правее Лазаревой.

«Х-м-м… вот козлы! А ведь и правда — вид на попу дамы отсюда — сногсшибательный! Бархат, конечно, ткань плотная, но все равно — прилегает в отсутствии дурацкого кринолина. М-да… Задница у нее, конечно, — охренеть!».

И Плещеев сам чуть приотстав, передвинулся правее.

«Нечего тут им! Самому смотреть приятно!».

Но здесь уже возмутилась Амалия:

— Ты куда отъехал? Мне же неудобно с тобой так беседовать! Ну-ка, вернись.

Плещееву пришлось подчиниться, но он повернулся к нукерам и погрозил тем кулаком, вызвав фальшиво отрешенное лицо у Власа и сконфуженное — у Айдамира. От Амалии это не укрылось, и, догадавшись, она расхохоталась и негромко сказала:

— Ничего, пусть смотрят. А ты не злись, ты-то можешь лицезреть это и без одежды!

— Я вот подумал… Кринолины эти придумал явно педераст, содомит поганый! — сплюнул с досадой подпоручик.

— Почему? — удивилась женщина, — Хотя стоит признать — неудобные они. Но — такова мода!

— Вот я и говорю — педераст! Чтобы мужчины не видели этой прекрасной части женского тела, а смотрели только на афедроны товарищей!

Амалия развеселилась.

— Но мода…

— Да что там — мода?! Придумает какой-то… нехороший человек, а люди потом мучаются. А зачем это придумано? Да и вообще… Разве обязательно следовать моде? Разве нельзя быть оригинальным и самодостаточным в этом вопросе? Вот, к примеру, этот костюм «амазонка» — нет кринолина и вид же совсем другой. Прямо скажем — отличный вид!

Амалия улыбнулась:

— Да уж… В кринолине в седло не сядешь!

— Вот! Седло это еще дурацкое! Кто его придумал — это дамское седло? Разве нельзя ездить обычной посадкой?

— По-мужски? — засмеялась подруга, — Но подол платья будет же задираться! Неприлично!

— Ага. Неприлично? А царице Елизавете Петровне в лосинах мужских было прилично ездить верхом? Или же — Екатерине? Что-то никто не вякал, что неприлично! — хмыкнул Юрий.

— Ну ты скажешь тоже! Как им можно было такое сказать? — женщина поправила прядь волос, выбившуюся из-под шляпки, — Это же — императрицы!

— Вот-вот! Лицемерие и лукавство правят нашим обществом! — согласился гусар, — Что позволено Юпитеру, то не позволено быку. Хотя… Есть у меня задумка. Назовем ее — юбка-брюки! Вернемся — нарисую, оценишь, может, и получится что.

Потом Плещеев придержал коня:

— Влас! Вон там, на поляне, под теми деревьями — расстилайте полог. Ну что, хорошая моя… Пикник?

Он помог женщине спуститься с седла. Амалия подхватила длинный шлейф платья и пристегнула его к поясу. Мелькнул изящный высокий сапожок на шнуровке.

«Опять же — можно ли назвать дамский сапожок изящным, если он примерно сорок второго размера? Но ведь пропорционально же у нее все. Недаром нукеры пялятся и облизываются!».

Упомянутые, подготовив все, удалились метров на «дцать» и тоже разложили там какие-то «заездки». Надо отдать должное: как отметил Плещеев, не забывали при этом поглядывать по сторонам. А это — «зер гут!». «Тут вам не равнина, тут климат иной!». Не будешь башкой крутить — имеешь возможность неожиданно очутиться в зиндане.

Продолжая светскую беседу с дамой, Юрий не переставал удивляться и себе, и… Вот ей, Амалии, тоже — не переставал удивляться.

Первая ночь у них была бурной. Вторая — под стать первой. Когда вплотную приблизилась третья ночь, гусар засомневался в своих силах: очень уж была дама… М-да… Но потом как-то все нормализовалось. Нет, он по-прежнему старался, она — тоже отдавалась с чувством, но их встречи стали более спокойными и несколько… утонченными, что ли? Чувственными, не без страсти, но все-таки спина и грудь гусара оставались целыми.

«С чувством, с толком, с расстановкой!».

Особенно она его удивила, да просто-таки — вышибла, когда ближе к обеду в один из дней, после бурного отмечания некоторой частью офицеров очередных наград и повышений…

Когда Плещеев, как тот иностранец из анекдота, думал, что лучше бы он помер вчера, Амалия заявилась с предельно деловым видом, с корзинками, горшками и бутылками разной формы и разного содержания.

— Вставай! Я вот хаш тебе привезла. Некрас разогрел его до нужного состояния. Вставай, кому говорю!

После первой рюмки холодной водки, которая, как известно, колом, давясь горячим и острым супом, который так и пробивал на пот, гусар начал оживать.

«Нет, надо завязывать с этим всем! Если что-то отмечать, то только — вон, с Николаем! Тихо-мирно посидели бы в бане, выпили, «пообщались» с феминами. А здесь… Шум-гам! Пьянка, перерастающая в попойку. Знакомые и незнакомые физиономии. Жженка еще эта! Ну кто вспомнил про эту ядерную смесь? Вроде мода на нее прошла уж лет двадцать как, но… Еще гусарство мое вспомнили. А как же это — гусар есть, а жженки — нет? Вот и… Как еще бани не сожгли?! Ага… Кордебалет, мля, устроили. И девки в бассейне — тоже были. А ведь как хорошо и чинно мы раньше выпивали с Рузановым и с Ростовцевым! Как было чинно-благородно, по старине! И ведь не отговориться было никак, не поняли бы меня!».

Плещеев, скрипя зубами, но с приличным выражением лица, принял награду. За что? Да и сам толком не понял — то ли за тот рейд, с рыжим англичанином, то ли по совокупности заслуг. Почему скрипя зубами? Ну дык… Станислав, третьей степени, мля! С одной стороны — вроде бы и неплохо. Но! Это же — Станислав, третьей степени, понимать надо! И «мечей» к нему еще нет. Здесь пока «мечей», которые явно показывают, что орден вручен именно за боевые заслуги, вообще нет.

«Позднее их придумали, что ли?».

И сейчас Станиславом именно третьей степени награждают много кого. Чиновников разных, к примеру. И не за что-то конкретное, а — чаще всего — за выслугу лет. Так и пишут на обороте: «За 25 лет».