Читать книгу - "Черная кровь Марса - Вадим Викторович Шарапов"

Дед коротко, без лишних подробностей, рассказал о ледяной трещине в Элладе, о том, как Шкипер пожертвовал собой, чтобы спасти остальных. Филин слушал молча, и лицо его становилось все более суровым.

— Космос, он такой, только и ждет, кого бы схарчить, — наконец сказал пилот. — Мы с тобой, брат, давно это знаем. Но самое плохое то, что иногда он забирает даже тех, кто не ошибался. Такая уж у нас работа, все по одной струне мотаемся.

— Такая, — согласился Дед.

Они помолчали, и в этой тишине, нарушаемой только шорохом вентиляторов и периодическими атмосферными помехами, было что-то такое, что связывало их, старых ветеранов Внеземелья, которые видели смерть десятки раз, но продолжали снова и снова покидать Землю, потому что не могли иначе.

— А что у вас там, на булыжниках? — спросил Дед, чтобы сменить тему. — Слышал, неспокойно.

— Бывает, что и неспокойно, — кивнул Филин, и в его прищуренных глазах мелькнула злость. — Куролесят черти какие-то. Если сказать проще, то болтаются рядом с нашими объектами корабли — никаких сигнатур, без опознавательных маяков, на запросы не отвечают. Чиркнут по краю зоны контроля — и привет, пропали с радаров. Пару раз пытались приблизиться к российской базе на Церере — наши «Альбатросы» их отогнали без происшествий, но сейчас на всех комплексах режим ЧеЭс, не расслабляется народ. Напряженно, брат, очень.

Филин шумно прочистил горло и продолжил:

— Никто же не дурак, два и два сложить все могут. Ну не инопланетяне же это какие-нибудь?

— Откуда бы им взяться? — солидно поддакнул Токарев.

— Во-во, ясное дело. Говорят, что Альянс воду мутит в секторе, а кое-кто и на ханьцев грешит. Но официально — ни слова, мир и дружба. Штатовцы всячески отрицают, наши делают вид, что верят, но силы быстрого реагирования пашут в усиленном режиме. В общем, фронтир как на Диком Западе в самые лихие времена.

— Мы здесь тоже чувствуем, что где-то что-то пригорело, — медленно проговорил Дед. — Рассказать ничего не могу, уж извини, но Карась своим приказом ввел «Цитадель-2». Ждем с Земли подкреплений. А пока что — держим строй, пьем чай и работаем по расписанию. Живы будем — не помрем, в общем!

Пилот согласно хмыкнул и покачал головой.

— Бывалые шахтеры всякое говорят, — сказал он, понизив голос. — Байки, конечно, все как ты любишь, но… Теперь вот новое суеверие. Треплются о какой-то «Черноте», которая, мол, приходит из глубин космоса, и там, где она проходит, все умирает. Откуда только что берется, а?

— «Чернота»? — скептически переспросил Дед. — Слушай, Илюха, я тебе расскажу, откуда. Сидят после смены такие вот, как мы с тобой, тертые да битые, скучно им. Книжки перечитаны, кино на пять рядов пересмотрено, за картишки сам знаешь, что бывает от безопасников. А какое-никакое развлечение требуется. И давай своими баснями накручивать новичков зеленых, чтобы те от страха потом в шахте из скафандров выпрыгивали от каждого шороха. Да чего далеко ходить? Ты мне поставь литр, я тебе такого насочиняю — весь пояс опустеет, все домой ломанутся с квадратными глазами. Я так считаю, за все эти байки надо премии лишать и отправлять первым рейсом на Землю без права возвращения. Отлично всякую дурь из башки вычищает!

— Знаешь, брат, — Филин тяжело вздохнул. — Байки байками, но разное дерьмо, бывает, из дальнего космоса прилетает. Мы в поясе такое видали, что и в страшном сне не приснится. Огни, которые движутся по пустоте, словно живые. Сигналы, которых быть не должно, от кораблей, которые давно сгинули без следа. Я старый уже, ничего не боюсь, но и у меня, бывает, загривок морозцем подирает, аж шерсть дыбом.

— А чего ты хотел? — рассудительно сказал Дед. — Это тебе не средняя полоса матушки-России. Тут всякое может быть. На Марсе тоже чудес хватает, но здесь все-таки живые люди есть, а вот как ты в этих рейсах туда-сюда один рысачишь, я ума не приложу. Меня упакуй в челнок, я бы давно спятил.

— Да я привык, — усмехнулся Филин. — Мы тут, брат, каждый сам за себя. До Бога высоко, до царя далеко.

Он помолчал, потом добавил, уже деловито:

— Ладно, пора мне стартовать. Системы проверю, коды связи дерну свежие — и дальше, к Юпитеру. Там следующая точка рандеву. Бывай, Олег. Береги себя и своих.

— И ты держись, Илюха. Попутного солнечного ветра.

Экран погас. Дед еще несколько минут сидел в тишине, глядя на черный прямоугольник. Потом залпом допил чай, встал и направился в кают-компанию, где уже собирались на ужин все остальные.

5

День назад Круглов собрал внеочередное совещание старшего состава. В его каюте, устроившись кто где, сидели Артем с Еленой, неизменный Топаз, Дед и Нина Соболева. Новичком на этом собрании был Гоша Горелов — Главный долго сомневался, но все-таки решил, что польза от его умений перевесила любовь к болтовне.

Круглов встал перед ними, опершись руками о столешницу, и тяжело посмотрел на каждого по очереди.

— Ничего нового я не скажу, тем более что это уже надоело повторять. Но я все-таки повторю, — сказал он прямо, без предисловий, и голос его, как обычно спокойный, звучал глухо и невыразительно. — У нас диверсант. Это уже в зубах навязло, знаю. До прибытия «Пересвета» с десантом «барсов» еще долго, и враг этим вовсю пользуется. Наша задача — продержаться до этого времени. Но пока мы не знаем, кто предатель, мы должны быть готовы к обороне.

Он помолчал, давая словам улечься в сознании слушателей. Потом продолжил:

— Поэтому я активирую протокол «Цитадель-2». Турели переходят в режим автоматической защиты по внешнему периметру, без связи с главным искином. Шлюзы блокируются. Доступ к системам управления ограничивается — только я, Топаз, Олег, и, в крайнем случае, Новиков, если дело дойдет до того, что все мы окажемся не в состоянии отдать приказ. Коды доступа к серверной и управлению «Гефестом» меняются лично мной, каждые сутки. — Он обвел взглядом собравшихся. — Сам «Гефест» переходит в режим повышенной бдительности. Любая попытка несанкционированного вмешательства — он намертво блокирует систему. Этого лучше не допустить, потому что разблокировать ее потом можно будет только путем запроса контроля с Земли — приоритета на это нет даже у меня. Вопросы?

Вопросов не было. Только тяжелое молчание. Артем заметил, что Топаз потирает ребро ладони, будто собираясь рубануть кого-то по шее, и как Нина Соболева, обычно спокойная и даже невозмутимая, нервно теребит обшлаг рукава комбинезона.

— Вопросов нет, — сказал Топаз, оставив, наконец, свою ладонь в покое. — Мы все поняли, командир.

— Хорошо, — Круглов выпрямился. — Тогда все свободны. Новиков, задержись