Читать книгу - "Дочь врага - Мелисса Поутт"

– В атаку!

Он снова стреляет.

Стрела в моем теле вызывает жжение, похожее одновременно на лед и огонь, сжигая меня изнутри и вызывая шок. Мне не хватает воздуха.

Джеральд выбрасывает пистолет, когда тот перестает стрелять, и хватает лук, целясь в деревья. Безумие на его лице множится, когда все больше его людей падает рядом с ним. Потери растут, и некоторые люди из Мэска складывают оружие и поднимают руки, сдаваясь. Десятки оставшихся во дворе людей пригибаются, ожидая своей участи.

– Покажите лица, трусы! – орет Джеральд. – Сражайтесь с нами, как мужчины!

Толпа затихает, будто ожидая ответа.

– Освободите наших людей, и мы не перебьем вас! – кричит Вадор. Из-за дерева виден лишь край его профиля.

Джеральд кривит лицо.

– Вам нужны ваши люди? Подойдите и заберите.

– Неправильный ответ! – рявкает Вадор.

Новые стрелы летят со стороны деревьев, как стая птиц, пикирующих для бомбардировки. В Джеральда снова попали, на сей раз в бедро. Один из мужчин, держащих Тристана, убит. Второй заслоняется Тристаном, держа нож у его горла, и оттаскивает его назад до края двора. Но из-за дерева появляется Райленд, и его нож быстро расправляется с человеком Мэска.

Меня охватывает такое облегчение, что на глаза наворачиваются слезы. Тристан со своими людьми. Он в безопасности.

– Отпусти меня! – кричит Тристан. Звук доносится настолько издалека… – Пусти меня, Райленд! Я должен попасть к ней!

Райленд прижимает Тристана к земле и удерживает, на его лице застыла напряженная маска.

– Последний шанс! – кричит Вадор Джеральду. – Отпусти врача целым и невредимым, а то сдохнешь как собака!

Джеральд настолько изранен, что я не знаю, как он держится на ногах. Из тех семерых, кто не дал нам сбежать, только он и еще двое вроде бы живы. Один скорчился рядом с Хэншо, зажимая стрелу в плече, а сам доктор стоит на коленях, парализованный страхом. Второй держит нож у окровавленной шеи Лиама.

Джеральд тяжело дышит, морщась от боли.

– Только ваши люди? Тогда вы уйдете?

– Только наши люди, – подтверждает Вадор.

Я чувствую вспышки и искры гнева Тристана. Расстояние между нами слишком велико для большего. У меня сводит желудок, когда я начинаю чувствовать эффект яда, расползающегося по телу. Жжение и покалывание от стрелы уже превращаются в онемение, охватывающее мои руки.

Я чувствую тот момент, когда Тристан прекращает бороться, чтобы добраться до меня, и вместо этого сосредоточивается, чтобы забрать яд. Сделать что-нибудь – что угодно, – чтобы спасти меня. Но ничего не получается.

Элитные гвардейцы не пускают его ко мне. Они хотят, чтобы я умерла.

– Три секунды, – предупреждает Вадор.

Джеральд с яростным лицом машет одиночке рядом с Хэншо, чтобы тот послал врача к лесу. Хэншо приходится поднимать на ноги, но, едва сделав шаг, он бросается бежать и не останавливается, пока не исчезает.

– Вы получили своих. А теперь убирайтесь! – кричит Джеральд, но голос подводит его, срываясь на писк. Его губы синеют, ему явно трудно дышать. Он слегка сутулится, а потом падает лицом в землю.

Видимо, Сэмюэл отравил и его. Я отворачиваюсь, не в силах смотреть. Три стрелы – это тройная доза моего яда, но я все равно разделю его судьбу.

Оставшиеся, соседи и солдаты кланов, взрываются криками.

– Они убьют нас!

– Сражайтесь, или мы все умрем!

– Нет! – кричит Вадор и выходит из-за деревьев, смело показываясь всем. – Мы пришли не затем, чтобы перебить вас. Мы пришли за нашими похищенными людьми. И не забудьте, не мы убили вашего Сарафа, а этот человек! – Он показывает на Джеральда, лежащего мертвым на земле. – Но я предлагаю вашему новому Сарафу пяти кланов, Лиаму, вождю Кодора, встретиться со мной, действующим мэром Кингсленда. Мы сможем поговорить и обсудить перемирие. Давно пора.

Человек с ножом у шеи Лиама тихонько отступает, отпуская его. Лиам кряхтит и с трудом поднимается на ноги. Одно его плечо ниже второго, и лицо искажается от боли, когда он хромает на окровавленную ногу.

Лиам – Сараф. Это взаправду.

– Он не наш Сараф. Он предатель! – кричит кто-то.

– Семь свидетелей видели, как он отпускал пленников!

– Сожгите и его!

Я пытаюсь возражать, но никто не слышит моих криков – или им плевать. Мой взгляд пробегает по толпе, призывающей к его смерти. Он не может тоже умереть. Он не только невиновен, Лиаму нужно стать Сарафом. Он – единственная надежда кланов на мир. Для разнообразия. Я смотрю на стрелу, которая высасывает из меня жизнь с сокрушительной скоростью.

Меня уже нет. Меня уже нет. Меня уже нет.

Мы не можем умереть оба.

Я как будто стою на утесе и смотрю на воду в сотне футов подо мной. У меня трясутся колени. Горят горло и глаза. И пусть даже отваги недостаточно, чтобы затмить страх, я знаю, что надо делать.

– Вы правы! – кричу я и в этот раз привлекаю всеобщее внимание. – Я предала вас ради Кингслендов, освободив пленников. Но только я. Я действовала одна. Лиам пытался меня остановить.

Глаза Лиама наполняются яростью и болью после моего признания, но даже он знает, что это правда.

– Она призналась! Сжечь ее! – кричит кто-то.

У меня выбивает воздух из легких. Что я наделала? В ушах звенит. В глазах чернеет. Яд сеет хаос в моем теле, и я его принимаю. Вот бы он еще действовал быстрее.

«Не смотри», – посылаю я Тристану, где бы его ни держали. Я даже не знаю, слышит ли он меня.

Слишком многие в толпе согласно кивают. Кто-то даже начинает скандировать:

– Убить предательницу! Сжечь!

Мой взгляд встречается с полными слез глазами Лиама, и меня озаряет новой ужасной мыслью. Первым делом на посту Сарафа ему не просто придется смотреть, как я умираю.

Ему придется меня поджечь.

Он не может сейчас нарушить обычай. Его не будут без этого уважать.

Лицо Лиама – упрямая маска. Он хромает ко мне, и в его глазах горит решимость.

– Я буду драться за тебя. Мне плевать, стану ли я Сарафом. Пусть все катятся в…

– Я умираю. Стрела была отравлена, – шепчу я и смотрю на улику, вонзившуюся мне в бедро. – Меня не спасти. Ты будешь лучшим вождем. Тем, кто им нужен. Ты можешь принести перемены, о которых мы всегда мечтали. Заключи мир, Лиам. Я верю в тебя.

Он выдавливает, пока по щекам текут слезы:

– Я… не могу.

Эти слова отзываются во всей моей сути. Все во мне это отрицает. Я тоже не могу. Я не хочу умирать так – от огня. И не в силах умолять его это сделать.

Мой взгляд