Читать книгу - ""Фантастика 2026-195". Компиляция. Книги 1-29 - Анна Чернышева"

Она отдала приказ подлатать корабль Юмаради и отпустить на нём иссинианцев домой, тем более, что по сведениям от ригелианцев и эллейн, за планеты Исса как раз велась последняя ожесточённая борьба, и помощники там точно не помешали бы. Людей же посадили на транспортник конфедерации, чтобы доставить их в колонию на Ригеле, а заодно и обменяться товарами с ригелианцами. С последней просьбой всё вышло немного сложнее, но всё же Октавии хватило власти, а Акустико знаний и умений, чтобы двум женщинам, за которых так просил полукровка, оказать медицинскую помощь, а мужчину разместить в подходящем помещении и предоставить возможность перемещаться по станции после всех необходимых проверок его состояния.

Октавия как раз смотрела на них через экран монитора. Женщин уже увезли, и мужчина с полукровкой стояли на посадочных платформах, прощаясь с маленьким иссинианцем. Си Мусс. Октавия знала его, в кругах техников и инженеров он был хорошо известен. Он к собственному удивлению узнала и мужчину — Ричард Нейтан, нашумевшая история с внутренним конфликтом на «Авроре», последующим лечением у ригелианцев и побегом… если не сказать похищением. Интересная подбиралась компания. Октавия не могла пропустить такую информацию, но и игнорировать необходимые защитные протоколы тоже не стала: принять их было её желанием, и, надо сказать, желанием опасным, потому что она узнала и полукровку. Сын Са-О-Ри, человек избавившийся от Аур-Эсинада, человеческая женщина, похитившая его и… пилоты «Пегаса». Какая невероятная встреча. Подозрительно невероятная. Октавия сверкнула огненными радужками глаз и щёлкнула пальцами, оставляя в воздухе тихий металлический звук — точно кто-то дёрнул струну на одном из старых музыкальных инструментов.

— Где же ты? — она обернулась, ожидая увидеть голубые искры, но не нашла даже их.

Голубой мотылёк, исполняющий все её желания, не откликнулся на её зов. Центральный компьютер мог без труда заменить его, но с мотыльком было намного удобнее, с ним можно было скрывать что-то важное или наоборот услышать что-то необходимое, не давая о себе знать и не оставляя следов в системе. Октавия соединила два указательных пальца напротив ключиц, скрытых под металлическими пластинами, и обратилась надрывным ритмичным мотивом.

— Где он? — слышалось в нём. — Всем постам, всем, кто меня слышит, где… — звук, который она выпустила из своего горла, не смог бы перевести ни один переводчик, но так звучало имя её верного друга, её мотылька.

Мгновение тишины, и вот на неё ворохом посыпались ответы с самых разных уголков «Иллариона». Никто не знал, где мотылёк. Никто его не видел с самого сбоя, и ни одна система не могла его обнаружить. Они даже просканировали внешнюю сторону, опасаясь, что мотылёк случайно вылетел в космос и остался там, но везде была пустота.

— Ищите! — бросила Октавия и тут же обернулась, потому что в этот момент дверь сада раскрылась, и в начале аллеи биохимических растений появилась высокая тёмная фигура.

Лар, не меняя человеческого облика, однако крепко сжимая в кармане стабилизатор, уверенно прошёл до самого конца и, остановившись в четырёх шагах от Октавии, произнёс с лёгким поклоном:

— Си Де Ра…

* * *

— Мари… — настороженно окликнул Антон, когда они с Ниной вошли на мостик. — Мари?

— Я вас слышу, капитан, — ответил её голос.

Нина отвернулась, заметив слёзы на глазах Антона, и коснулась спинки кресла второго пилота. Как приятно было вернуться сюда.

— Как странно быть здесь после всего, — прошептала она, — всё такое… такое настоящее и родное.

Антон сел в своё кресло, потянулся рукой к штурвалу, но в последний момент передумал и вместо этого поставил локоть на панель управления, а потом закрыл лицо ладонью. Его плечи вздрогнули.

— Мари, — Нина сжала спинку кресла так, будто это было единственным, что держало её на ногах, — с тобой всё в порядке?

— Более чем, лейтенант Леоновенс.

— Тогда в чём дело? Обычно ты много говорила, комментировала ситуацию, а сейчас отвечаешь односложно, молчишь и даже не замечаешь, что наше состояние нестабильно. Учащённое сердцебиение, чувства, о которых ты ничего не знаешь… вот это вот всё.

МАРИ очень долго молчала, а потом тихо, надрывно, почти как человек, произнесла.

— Вы правы. Я ничего не знаю о чувствах.

Она так резко замолчала, что Нина и Антон невольно переглянулись. Если бы они не знали, чей это голос, они бы решили, что с ними говорит женщина, которая едва сдерживает слёзы.

— Что ты имеешь в виду? — взволнованно уточнила Нина, отпуская кресло.

— Я система. Я не знаю, как это объяснить.

— А если бы ты была человеком? — Антон посмотрел туда, где небольшой прожектор мерцал отблеском голубовато-зелёного света, прожектор, из которого обычно появлялась голограмма МАРИ. — Чисто гипотетически, что бы ты сказала в этом случае, если бы была человеком.

— Я бы сказала, что мне горько, — МАРИ сделала многозначительную паузу, — и стыдно признавать, что я предала вас, что не справилась и заставила пережить столько боли. Из-за меня вы потеряли свои семьи второй раз.

Антон не смог говорить. Он вскочил с кресла, сжав кулаки до побелевших костяшек пальцев, и прошёл к выходу, но у двери резко остановился и несильно стукнул кулаком по стене. У Нины слёзы текли по щекам, но она не чувствовала их, лишь испытывала щемящую нежность, боль и любовь к той, кто не был и никогда не будет человеком.

— Знаешь, — хрипло произнёс Антон, — Мари, — он шмыгнул носом, — людям бывает больно от того, что кто-то… покидает их навсегда… — голос его сорвался и стал надтреснутым и тихим, — но те, кто уходят… на самом деле всегда остаются рядом. Пока мы их помним, — Антон вытер кулаком лицо, не оборачиваясь, не желая знать, что чувствует Нина. Это было невыносимо тяжело, и двойного испытания, казалось, он просто сейчас не вынесет.

— Вы спасли мне жизнь, — сказала МАРИ, — без вашей поддержки я бы не справилась. А я принесла вам столько боли. Вы жертвовали жизнью ради меня, а я… я ничем.

Слова такие по-человечески живые, звучащие холодным безэмоциональным голосом МАРИ, рвали душу в клочья. Нине отчаянно захотелось её обнять, но за невозможностью этого, она бросилась к Антону и обняла его со спины, прижалась к нему и разревелась. Он обернулся, обнял её в ответ и тоже не смог сдержать слёз. Так они и стояли, не в силах отпустить этот разговор, не в