Читать книгу - "Фантастика 2026-54 - Рейн Карвик"

бывают. Я по первым маминым записям училась собирать и заготавливать травы для себя, а затем и для гарнизона.

Отобрала сверху пять книг и, словно передавая сокровище, вручила их Надежде Филипповне.

- Спасибо, Машенька, — не скрывала ласкового взгляда. - К вечеру распоряжусь накрыть праздничный стол. Для Еленки тогда сразу к приданному приберу, — взяла стопку из моих рук.

Сердце переполняла радость, щедро плескалась через край. Я верила, что рождение этой книги станет событием не только моей жизни. Небольшую часть тиража искренне хотела подарить доктору Молчанову, лекарям и верным подругам. А один экземпляр, как драгоценный дар, непременно отвезу Ивану Никаноровичу в школу. Пусть учитель по естествознанию возрадуется, что его богатая и уютная библиотека обогатится ещё одним сокровищем.

Себестоимость издания ощутимо могла ударить по моему карману. Несмотря на то что Гуреев великодушно оплатил всё из собственного кошелька, меня грызло чувство неловкости, словно я злоупотреблял его щедростью.

«Может, предложить часть книг Варфоломею Ивановичу для продажи? У него много знакомых в разных кругах и наверняка сможет извлечь выгоду», — осенила идея, которую решила озвучить чуть позднее.

Как раз подходило к завершению время нашей практики. Два месяца промчались вихрем, но за это время нам удалось сделать немало...

Георгий Васильевич самозабвенно предавался новым научным изысканиям, оставив попечение о больных на менее опытных лекарей. Однако Усатов и Терехов, не унывая от отсутствия формального руководства, продолжали постигать тайны докторской науки самостоятельно. В свободные часы, движимые неутолимой жаждой знаний, они тянулись к своему наставнику, вдохновлённому дерзкими научными начинаниями.

Тем временем нам удалось вдохнуть новую жизнь в больничные палаты и добиться распределения страждущих по роду их недугов. Свежее бельё, добротные матрасы, подушки и стёганые одеяла, облегчали тяготы постельного режима, столь необходимого для исцеления.

К нашему удивлению, при больнице обнаружились целый штат обслуживающего персонала. Усмирять пришлось зарвавшуюся прачку и нерадивую санитарку, потворство которым проявлял сам доктор, закрывая глаза на их халатность.

– Бельё менять после каждого больного и незамедлительно по мере загрязнения. Доходчиво изъясняюсь? – в голосе прорезались стальные нотки. – Если соблюдение порядка для вас непосильная ноша, здесь вас никто не держит.

– Да что же это деется-то! – дородная бабища едва не сорвалась на визг. – Как Георгий Васильевич наказывал, так и делали. Будут теперь указывать все кому не лень!

– Ты язык-то свой придержи, а то распустила, как помело́, – попытался урезонить прачку истопник, помогающий нам с первых дней. – Перед тобой не девка полоумная, а барышня образованная. Развели здесь свинарник. Добрым людям в глаза стыдно смотреть.

Лишь в столовой был относительный порядок, но мы и это помещение не обошли вниманием. Питание для больных было скудным, только вопрос снабжения провиантом требовалось решать не с Молчановым. Кухарка старалась разнообразить рацион, однако на одних крупах и редких мясных обрезках сильно не разгуляешься.

Сердце кровью обливалось при мысли, что все наши с Анной и Елизаветой усилия могут обратиться в НИЧТО. Мы столько надежд вложили в это место, столько сил отдали! Казалось, даже воздух в больнице стал другим.

«Надеюсь, что лекари сами будут настаивать на поддержании порядка», — лелеяла надежду.

Сегодня я ехала в больницу, предвкушая радость вручения подарков...

- У меня для вас есть новость, — объявила с порога. - Утром доставили отпечатанный «Сборник лекарских рецептов». В нём собраны рецепты и советы по лечению разных недугов, от простуд до более сложных заболеваний. Надеюсь, он будет вам полезен.

Поймала удивлённый взгляд, хотя ранее подругам говорила, что мы с Гуреевым Варфоломеем Ивановичем отдали в печать, подготовленные мной материалы. Теперь же, вручив каждому по экземпляру, я пристально следила за их реакцией, словно ждала ответа на самый сокровенный вопрос.

Молчание затягивалось, становилось почти осязаемым, как густой туман. Я видела, как они перелистывают страницы, хмурят брови, будто пытаясь разгадать сложную головоломку.

- Мария Богдановна, это замечательно! Я давно собираю знания по травам. Этот сборник — очень ценный дар, знаю, о чём говорю. Спасибо вам большое, — первым прервал молчание Иван Александрович, успев изучить оглавление.

- Георгий Васильевич, что скажете? Надеюсь, и мои записи принесут пользу, — с нетерпением ждала вердикта доктора.

- Дело нужное, — Молчанов кивает тихо и сдержанно улыбается. - Я уже успел оценить кое-какие рецепты из тетради, но отпечатанную книгу держать в руках приятно. Вам бы, Мария Богдановна, над чистописанием ещё поработать.

«И где справедливость? Я торопилась, рецепты для него переписывала, а доктор смолчать не смог, — еле сдержала возмущение, прокручивая его в голове. - Но в чём-то он всё-таки прав. Пером аккуратно писать я так и не научилась».

- Машенька, какая же ты молодец! Ты столько работала над этим, — не скрывала восторга Анна Горчакова. - Я буду беречь её, - прижала книгу к груди.

- Это действительно впечатляет, — нежно оглаживала страницы Елизавета. - Ты даже здесь сделала всё понятным, чтобы быстро найти нужный рецепт.

Тем временем Алексей Степанович был чем-то озадачен, активно листая книгу и сличая рисунки с каким-то альбомом. Только ответ по-видимому никак не находился, поэтому огласил свои подозрения:

- Мария Богдановна, здесь описаны травы, которые я ещё не встречал. Надо будет поискать их в наших лесах. Верно?

- Верно заметил, Алексей. Их можно только на ярмарке у заморских купцов сторговать, но их много не нужно. Так что по карману не слишком ударит, — поспешил ответить за меня Молчанов. - Мы с Иваном уже кое-что присмотрели. Однако бо́льшую часть всё-таки можно по нашим лесам собрать.

Реакция на мой подарок согрела душу, словно первый луч солнца после долгой зимы. Но, увы, участь всех увлечённых – растворяться в предмете своей страсти. Наше присутствие в больничных стенах стало излишним. Доктор с лекарями, позабыв обо всём на свете, погрузились в дальнейшие изыскания, увлечённые тайнами старинных рецептов.

Георгий Васильевич поставил свою размашистую подпись под документами о завершении нашей практики. Словно печать поставил – нашей вре́менной миссии пришёл конец. Оставалось лишь сдать этот важный документ в школу, а затем – долгожданная свобода каникул.

– Аннушка, когда же ты домой, в Тюмень, собираешься? – спросила я, вглядываясь в лицо подруги. - Может, со мной у Гуреевых погостишь?

— Спасибо за приглашение, Машенька, но батюшка мой уже почти неделю в гостевом доме томится, дожидается. Так что, прости, соберу вещи вмиг, а завтра чуть свет и – в путь, – ответила она, светясь