Читать книгу - "Фантастика 2025-25 - Юлия Владиславовна Евдокимова"

для меня так недоступна стала,

Лишь издали любуюсь на тебя…

Ты далека, -

Как в Кацураги, на Такала,

Средь горных пиков облака.

Кими-тян, чем заслужил я этот исходящий от вас холод, который может убить даже цветущие вишни?

Девушка молчала, сбивая концом посоха головки цветов.

- Какой смешной обычай, - наконец заговорила она, - ставить на каждой пройденной станции штамп на посохе, чтобы потом гордиться перед знакомыми восхождением на гору.

- Вам все кажется смешным на родине, извините, - обиженно произнес Муцикава. - Европа отняла вас у меня, Кими-тян, - добавил он, отворачиваясь в сторону.

О’Кими положила подбородок на посох и задумчиво произнесла:

- Европа…

Вдали сгущался и темнел воздух. Приближались сумерки.

Муцикава пристально смотрел на ту, которую так долго считал своей невестой.

- И Америка, - жестко выговорил он. - Вас слишком увлекла нью-йоркская выставка, извините.

О’Кими молчала.

- Я знаю, - продолжал он, - что вы очень заинтересованы в судьбе некоторых экспонатов выставки. Поэтому, извините, я тоже следил за ними. Правда, я располагаю для этого бльшими, чем вы, возможностями.

- Что вы имеете в виду? - повернулась О’Кими.

- Я, простите меня, получил последние сведения о строительстве опытного подводного туннеля в России. Кажется, вы придаете ему особенное значение?

Муцикава, согнувшись, заглянул в лицо девушки.

О’Кими равнодушно пожала плечами.

- Да? Разве вы замечали, что я интересуюсь техникой? Скажите, это туман поднимается там, по склону?

- Нет, это пар, извините, - раздраженно ответил Муцикава. - Ведь Фудзи-сан все еще горяч, особенно его восточный склон.

- Да?

Молодые люди помолчали, потом снова двинулись в путь.

О’Кими не проявляла никакого интереса к начатому Муцикавой разговору. Тем не менее тот продолжал:

- Осмелюсь рассказать вам, хотя вы, вероятно, и сами читали об этом. Русские строили стратегический туннель в Черном море.

- Да, об этом что-то писали.

- Но когда мы вернемся из нашего приятного путешествия, вы узнаете нечто неприятное.

- В самом деле? Что такое?

- Русские построили сорок километров туннеля…

- Разве это так неприятно? - искренне удивилась О’Кими.

- Ах нет! Теперь это уже не имеет никакого значения, извините.

- Почему?

- Инженер Корнев, прошу прощения… - Муцикава не спускал с О’Кими прищуренных глаз, - инженер Корнев-младший командовал плавучим доком, в котором собирали туннель - Да?

- Туннель погиб…

О’Кими шла вперед, не замедляя шага. Муцикава обогнал девушку, чтобы лучше наблюдать за ней.

- Туннель погиб. Разве вас это не интересует?

- Как жалко, - равнодушно сказала О’Кими.

- При первом же шторме плавучий док вместе с туннелем пошел ко дну.

Девушка небрежным тоном спросила:

- Как же эти русские инженеры… я забыла их фамилию, два брата, они были в Нью Йорке… как они теперь будут продолжать строительство?

- А вы думаете, что кто-нибудь из них еще существует?

О’Кими слушала Муцикаву с беспечностью ребенка.

- Раньше вы проявляли большой интерес к судьбе этого неудачливого инженера, - продолжал Муцикава, не дождавшись ответа.

- Как? - улыбнулась О’Кими. - Разве я интересовалась?

- Успокойтесь, Кими-тян госпожа, прошу простить меня. Интересующий вас инженер Корнев-младший жив. Он поступил как трус.

Муцикава опять посмотрел на ничего не выражавшее лицо О’Кими.

- Он поступил, как трус, - продолжал Муцикава, все более раздражаясь. - Он, Корнев-младший, испугался первого же шторма. Он бросил, извините меня, трубу туннеля в море. Она пошла ко дну. Я сожалею…

Девушка ловко сбивала былинки концом посоха. Отсутствие какого-либо внимания к его словам злило Муцикаву. В нем поднимался мучительный гнев. И, словно стараясь разжечь его, он продолжал:

- Это, конечно, была легкомысленная идея. Даже русские поняли это теперь. Строительство ликвидировано.

Неужели все это действительно безразлично О’Кими? Неужели она забыла о русском инженере? Разве судьба строительства теперь нисколько не занимает ее? Сердце Муцикавы радостно сжалось. Он готов был верить, что гора Фудзи-сан действительно священна. О счастье японца! Оно всегда связано с выполнением древних обычаев.

Муцикава радостно посмотрел на О’Кими. Она улыбнулась ему. Они поднимались по крутой тропинке. Муцикава подошел к девушке и протянул руку, чтобы помочь ей подняться на камень. О’Кими благодарно взглянула на него.

От ощущения теплоты ее руки, ее легкости сердце Муцикавы заколотилось. Он смотрел по сторонам, и все казалось ему иным. Солнечный закат мерещился восходом, приближающаяся ночь - самым ярким, радостным днем. О’Кими, шедшая рядом с ним, О’Кими была теперь совсем другой! Он напрасно ее подозревал. Он сам, сам отравлял себе минуты счастья, которых могло быть так много! Кими-тян, милая, маленькая Кими-тян!.. Вот ее теплая рука. Как счастлив он!

Муцикава не мог не насладиться своим торжеством.

- Представьте себе, Кими-тян, - сказал он смеясь, - этот русский инженер… Нет, это просто смешно и, извините меня… это, право, забавно, этот русский инженер, потопив свое сооружение, захворал какой-то подозрительной болезнью.

С сияющим лицом Муцикава продолжал рассказывать, видя около себя только свою, да, да, теперь уже свою, он понял это, О’Кими.

- Его разбил, извините меня, паралич. Не правда ли, забавно? Какой авантюрист! Сумел-таки увлечь и Россию и американцев на выставке. Ха-ха! Теперь он безвреден для общества, и это хорошо для него, уверяю вас. Его бы просто следовало посадить в сумасшедший дом.

О’Кими смеется, ей тоже весело. Фудзи-сан, священная гора, ты действительно приносишь счастье!

Муцикава начал беспокоиться, не устала ли его маленькая Кими-тян. Они сильно задержались в дороге, стало уже совсем темно. Нужно лишь последнее усилие. Скоро станция, уже видны огни, всего лишь несколько поворотов отделяют их от домика. Но Кими-тян смеялась. Она уверяла, что боится темноты только в комнате, и то лишь потому, что там есть мыши. А здесь, когда они идут вместе…

Но вот и домик станции. Около него - столб с фонариком, бросающим на землю светлый круг.

Усталые путешественники уже ступают по освещенной земле; на ней тени в форме знаков. Ведь это иероглифы. Их можно прочесть.

Встретились с ним мы

Впервые, когда осенью

Падали листья;

Снова сухие летят,

Летят на его могилу!

О’Кими резко остановилась читая.

«Паралич, труп, могила», - мелькнуло в голове Муцикавы.

Он взглянул в лицо О’Кими, попавшее теперь в свет фонаря, на стенках которого были написаны стихи.

И Муцикава увидел выражение почти суеверного ужаса, исказившее личико О’Кими. И он увидел еще, что по этому личику текли слезы…

Кими-тян отбежала в тень. Но Муцикава уже все понял. Он готов был упасть на землю, рвать на себе одежды и грызть камни.

Проклятье! Священная гора Фудзи-сан отняла у него