Читать книгу - "Оружейница - Александр Шилов"

Мы вышли из дома и уселись в «индусика». Маму я безо всяких отправила на пассажирское место, а то, не дай бог, ещё впишется в кого-нибудь. Старшие Горобцы уселись за нами, а Оля и короед — в заднем отсеке. Проверив, на всякий случай, не забыла ли Оля видеокамеру, я уселась за руль, и мы поехали в сторону центральной площади.

Возле неё нам, в отличие от обычных дней, пришлось здорово повертеться, прежде чем удалось припарковать «индусика». И это несмотря на то, что Демидовск строился по стандартам провинциального американского города, где на двух человек — одна машина. Это мне как-то подробно объяснил мой одноклассник Игорь Шереметьев, его отец как раз занимался строительством.

Народу было не просто много, а очень много, я такое количество людей в одном месте последний раз видела ещё на Старой Земле. Мы потихоньку протолкались вперёд и пристроились там, откуда была видна улица, ведущая к южному КПП.

— Пап, смотри, какие классные машины! — короед дернул Олег Палыча за руку и показал на три хищного вида автомобиля, которые я уже пару раз встречала на улицах города. Возле среднего стоял высокий и худой старик во френче с отложным воротником. Он повернул свою совершенно седую голову в нашу сторону, и я с изумлением узнала в нём Аверьянова.

— О! А Старик тоже встречает, — Олег Палыч чуть наклонил голову к короеду и продолжил, — а машины эти называются «Тигр», и ездит на них Аверьянов. Помнишь, он поздравлял нас по телевизору с Новым годом?

Тем временем, Аверьянов подошёл к грузовику, игравшему роль трибуны, и поднялся на него. Его мгновенно окружили четверо бойцов с автоматами и в бронежилетах, а я вспомнила разговоры об убийстве, в прошлом году, Демидова — второго отца-основателя протектората, и подумала, что такая охрана — вещь правильная.

В громкоговорителях раздалась пара щелчков, потом очень противный то ли визг, то ли стон, и загремел марш «Прощание славянки», а из-за поворота в конце улицы выехала четырёхколёсная бронемашина со здоровенной пушкой и уже за ней показались первые машины конвоя.

Я посмотрела на Сашу. Она опять была вся на нервах, и я, подумав, подкинула ей вопрос:

— Мамочка, а что это за «ка-бэ-эм», я таких раньше не видела? Да ещё с такой здоровой пушкой.

Саша сначала непонимающе посмотрела на меня, но потом до неё дошёл смысл вопроса, и она, легонько щёлкнув меня по носу, ответила:

— Это французский «Панар» «а-эм-эл девяносто», и пушка на нём девяностомиллиметровая. Для такой лёгкой машины дура, действительно, неслабая, — затем обняла меня правой рукой и, чмокнув в висок, добавила, — Ну ты…

В этот момент «Панар» остановился напротив машины-трибуны, музыка стихла, стоявший в люке башни человек повернулся к Аверьянову и, приложив руку к виску, отрапортовал. Аверьянов кивнул и что-то ответил. «Панар» покатил к выезду с площади, а комендачи стали пропускать на площадь машины конвоя и выстраивать их в четыре колонны. Люди стали выходить из машин и, проходя между ними, подходить к трибуне. Тут я поняла, что наше место не совсем удачное, нам хорошо видно Аверьянова, а вот переселенцев мы видим слева-сзади и не всех.

Когда переселенцы собрались перед трибуной, Аверьянов толкнул короткую речь. Её смысл сводился к тому, что «здесь огромный, новый мир, здесь работы много больше, чем людей, здесь все очень рады новым людям и приветствуют всех, кто сделал выбор в пользу протектората». Если честно, я слушала речь вполуха, как и Саша, стараясь высмотреть в толпе переселенцев её семью. В конце Аверьянов предложил новеньким разместиться в гостиницах и общежитии для переселенцев и немного отдохнуть, а с двадцати часов, на центральной площади и в парках, начнутся гуляния, будут концерты самодеятельности и танцы.

Новоприбывшие стали расходиться по своим машинам, из толпы старожилов начали выходить люди, кое-кто из них стал выкрикивать имена и фамилии тех, кого они рассчитывали встретить.

Саша неудержимо рванулась к машинам переселенцев, мы все двинули за ней. Догоняя её, я тихонечко молилась про себя за то, чтобы её семья, и обязательно Серёжа, были здесь.

Мы с ней вошли между второй и третьей колоннами. Саша стала идти помедленнее и крутить головой на обе стороны. Мы прошли мимо здоровенного старого грузовика с краном над кабиной, и тут из-за его прицепа вышел, и повернулся к нам спиной, молодой парень. Прежде чем я сумела сообразить, что он мне кого-то напоминает, Саша изо всех сил закричала: