Читать книгу - "Командировочные расходы - Николай Бенгин"

– Оно и видно, – проворчал Штимер. – Больше ничего туда не совал?

– …Практически для любых излучений, это было щекотно, но терпимо. И, кстати, очень полезно, я не только смог расположиться в таком месте, где меня особо не беспокоили…

– Это в Большом Лабиринте, что ль?

– … Но и, кроме того, излечился от насморка, который подцепил где-то на этой тухлой Коронке. У тебя, есаул, нехорошая манера все время перебивать. Ты ведь, наверное, слышал, что я ценю комфорт во всем, в том числе и в беседах?

– Господин Философ, – снова заговорила Ольга, – ваша внешность часто менялась, но стиль был визитной карточкой. Представить Философа в грязных штанах, – она кивнула на брюки Философа, имевшие такой же потрепанный вид, как и повязка на лице, – могло только очень-очень больное воображение.

– Вы правы, Философ никогда не ходил в грязных штанах, потому что это глупо, не ходит и никогда не будет ходить, потому что недавно умер. Зато родился я – Маг. Как положено, в муках и с криками. Вы меня очень обяжете, если перестанете обращаться как к Философу.

– В легендах маги могущественны и мудры, я же пока видела только довольно мерзкий фокус.

– Так, так. Значит, все-таки – интервью? Теперь ясно, что общего у вас с этим типом. Оба – фанатики. Конечно, я много чего могу, к примеру, люблю иногда взглянуть на мир со стороны. Лететь незримым оком над горами, городами, заходить сквозь стены в дома. Люди очень смешные, когда думают, что одни… что усмехаешься, есаул? Вспоминаешь, как глаз мне прострелил?

– Мне чужого не надо. Это байк на твое око накатил, очень оно зримым было.

– Байк? Милейший, я тебя видел с лазерником – не байк… хочешь узнать, что бывает, когда лопается собственный глаз? Когда он еще на месте и не болит, но ты знаешь, что его обязательно выколят, и ничего сделать уже нельзя?.. Впрочем, пустое это. Я действительно читал ваши статьи, сударыня, в них мелькает талант. Интервью не обещаю, потому что все равно переврете, но у меня тут перед отлетом еще парочка встреч намечена. Не хотите поучаствовать?

– Интересные встречи?

– Вам понравиться.

– ВНИМАНИЕ ВСЕМ НАХОДЯЩИМСЯ ВНУТРИ ПОМЕЩЕНИЯ!! – Фигура, больше всего похожая на горку металлических опилок, медленно колыхалась на пороге бара. Тяжелый бас гремел откуда-то из середины этой кучи. – Я – линейный оборонный дроид, патруль данного модуля, уведомляю, что все вы являетесь подозреваемыми в нанесении тяжелых повреждений механизмам корабля. Приказ: встать и стоять с поднятыми выше уровня головы руками. В случае сопротивления или неповиновения приказу нарушитель будет немедленно нейтрализован. Начинаю отсчет. Десять… девять… восемь…

Штимер неподвижно сидел в кресле, ожидая развязки. Он очень хорошо знал боевые возможности дроидов этого класса и, честно говоря, никак не думал, что пассажирский лайнер может иметь на борту такого монстра. С другой стороны, огневая мощь Философа в его нынешнем обличии также представлялась ему весьма и весьма внушительной. «Сиди смирно, – одними губами прошептал он, в упор глядя на растерявшуюся Ольгу, – пусть они между собой разберутся».

– Какая прелесть эти дроиды, не правда ли? – Доброжелательно улыбаясь, Философ протянул левую руку, медленно сжал в кулак. Раздался треск – будто рвалась сверхпрочная ткань, и лопались под яростным напором вплетенные в нее броневые струны. Штимер ныряющим движением скользнул вниз со стула. У него возникла шальная мысль, что Философ сейчас слишком занят, чтоб обращать внимание на какого-то есаула, и, значит, есть шанс на выстрел. Метель ударила в лицо, и он уже знал, что не успеет, но тянул, тянул длинноствольный лазерник из кобуры. О-О-ММ! Метель превратилась в ледяной смерч… Черное небо желтеет, хотя до рассвета еще далеко. Белые в золотом сиянии точки сыплются прямо из зенита – это илийская штурмовая эскадра. За крейсерами идут десантные катера планетарной пехоты, первые уже на расстоянии прицельного удара, но командный пункт молчит и, значит, надо самому… На секунду он утратил связь с текущей реальностью, а когда открыл глаза, оказалось, что бар опустел.