Читать книгу - "РЕЙД - Борис Вячеславович Конофальский"

прорезается в рогозе прямо перед его камерами и он восклицает: — Ядрёный ёрш! Пулемёт у них…

А Саблин сразу интересуется:

— Вася, сколько до них?

— Две тысячи метров, — сообщает Ряжкин.

Пулемётную пулю с двух тысяч метров бронекостюм — ну, согласно «Рекомендациям по эксплуатации…» — должен держать, во всяком случае, шлем и кираса должны… А вот борта лодки — нет. Лодка — это же пеноалюминий без армирования плюс немного пластика. Так что пуля такого калибра пробьёт все борта навылет. А если эти двенадцать миллиметров стали угодят в мотор! То разлетится тот просто на узлы по всему окружающему болоту. А ещё…

— Дрон рядом, — замечает радист. — Висит справа.

«Всё, теперь уж точно шутки закончились».

Саблин встаёт и идёт к своему ящику, открывает его и достаёт оттуда свой штурмовой щит. Перелезает через Василия и идёт к Денису: закидывает щит так, чтобы он прикрывал и рулевого, и по возможности мотор, потом верхней петлёй закрепляет его на плечах Калмыкова. Денису так со щитом сидеть неудобно, но сейчас уже не до удобств.

— Ты маневрируй помаленьку, — говорит товарищу прапорщик, — чтобы им целиться было посложнее.

Лодка летит дальше, и снова вокруг неё сбивают пыльцу с рогоза тяжёлые пули. А Ряжкин словно усугубляет:

— Второй мотор, две четыреста северо-восток. Идёт параллельным с нами курсом.

«Хорошо если только две у них лодки осталось!».

Теперь, когда понятно, что на одной из лодок есть пулемёт, ситуация осложняется. Теперь он уже не уверен, что они дойдут до того омута, про который рассказывал дедок в Ягельной, а если даже и дойдут…Попробуй ещё пободайся с пулемётом, если он мобилен, а ты на ограниченном куске земли. Будут хлестать из пулемёта через рогоз метров с трёхсот, тогда уже никакая броня не спасёт. Хорошо, если там есть бетонная застава, хотя не всякий бетон защитит от двенадцати миллиметров стали, летящей со скоростью тысяча метров в секунду.

Они пролетали мимо маленького островка, он был слева от них, и очередная пуля, прорезав стену рогоза, так хлопнула в крепкую иву, прямо в ствол деревца, что срубила его, только щепа и мягкая кора в стороны разлетелись.

— Тысяча восемьсот, — докладывает радист.

«Уже тысяча восемьсот».

Пока пуля летит долго, теряет силу и скорость в рогозе, но чем ближе будут переделанные подходить, тем точнее будет работать их пулемёт, а Денису ещё приходится маневрировать, менять курс и на этом терять скорость, а значит, позволять преследователям быстрее их догонять.

— Вася, — говорит Саблин, — а до того омута…

Радисту не нужно объяснять, до какого, он не даёт Акиму договорить:

— Минут сорок ещё…

«Сорок минут».

Саблин вздыхает, это очень много, он снова встаёт, забирает снаряжённые магазины, проходя мимо Ряжкина, прихватывает его винтовку, садится рядом с Денисом на колено.

— Вась, сколько до них?

— Тысяча пятьсот!

В принципе, уже можно вести огонь, даже на такой дистанции винтовочная пуля ударит в плоть так, что даже мощному солдату не понравится. А уж разбить какой-нибудь прибор на лодке, так это и вообще просто, вот только попасть на такой дистанции, наугад, да ещё через рогоз, было сложно. А у Саблина в лодке, кроме уже снаряжённых магазинов, оставалось меньше чем полкоробки патронов. Нужно было беречь их на тот случай, если придётся работать на берегу.

Он так и замер, стоя рядом с Калмыковым на колене. А рядом снова резали рогоз опасные пули. Теперь и вправду опасные, так как расстояние заметно уменьшилось. Теперь такая пуля может и кирасу проломить.

— Тысяча четыреста! — сообщает Ряжкин и тут же добавляет: — До второй лодки тысяча девятьсот.

— А до точки?

— Ещё минут тридцать, — прикидывает Василий. Но на сей раз он, кажется, не уверен. — Денис, держи чуть западнее, а то можем промахнуться.

Калмыков берёт правее, и тут прилетает три пули подряд, первые две рубят рогоз правее лодки, а вот третья… Третья попадает в цель. Негромкий, почти заглушённый работой мотора щелчок, тем не менее, обратил на себя внимание всех казаков. Пуля сорвала плоскую пластиковую накладку-парапет с левого борта, а затем пошла прямо по стенке, собирая алюминий в гармошку, дошла до сварного шва и надорвала его. Нет, разрыв до ватерлинии не достал, и вода не хлынула в лодку, но всем стало понятно, что будет с ней, если в неё начнут прилетать пулемётные пули. В общем, все и так об этом догадывались, но теперь результат был нагляден. Что называется, налицо.

— Подлюки, они огонь с дрона корректируют, — со злостью говорит радист. — Вот и кладут так точно с полутора тысяч.

Ни прапорщик, ни рулевой в этом не сомневались.

⠀⠀

Глава 12

Вроде и спокойный Аким был человек, но, увидав изуродованный борт своей лодки, которой он небезосновательно гордился, он захлебнулся злостью. Едва он удержался, чтобы не расстрелять в «обратку» один магазин. Он даже обернулся и рявкнул:

— Вася, где они?

— Ровно север, прямо у нас за кормой, тысяча сто… — быстро ответил Ряжкин.

«Тысяча сто! Да ещё и через рогоз! Разлёт будет огромный, даже и одной пулей не попасть. Только трата патронов…». И тогда он спрашивает снова, словно малый ребенок, который не может чего-то дождаться:

— Вася, а до точки?

— Да столько же… Две минуты назад спрашивал же…

А тут две пули, едва не цепляя правый борт лодки, бьют воду прямо по курсу лодки, длинные фонтаны желтой воды поднимаются в небо. Вода и ряска залетают в лодку.

«Разнесут лодку! Разнесут…».

А тут ещё Денис его подзуживает:

— Врежь им, Аким. А то они угробят нас.

Хотелось бы ему, но нужно подождать, пока переделанные подойдут поближе. Подойдут поближе. И разнесут всю их лодку на куски. Десяток попаданий по лодке — и все… Нет никакого значения, будут ли попадания в людей, выдержит ли их броня, лодка просто начнёт разваливаться и набирать воду, а потом остановится совсем и утонет. А они, конечно, попадут в лапы этих… Возможно, они уже будут мёртвыми; переделанным — как их называют, ловцам, — конечно, желательно хватать живых, но и свежие трупы им тоже подходят… А может быть, этим просто нужен тот груз, что везут казаки…

Как бы там ни было… что-то нужно было делать. Но что он мог? По сути — ничего, и от этого минутного бессилия у него аж челюсти сводило. Он был пластуном, его военная профессия — штурмы и глухая оборона. А основным оружием были взрывные вещества и их производные.

Взрывчатка.

Ну конечно же…