Читать книгу - "Фантастика 2026-151 - Сергей Тамбовский"

— Такую дубинку ещё нужно заслужить, — задумчиво произнёс Элай, пожалуй, самый начитанный из всех нас. — Её ведь поднять не так просто. Насколько я знаю, она зачарована и лишь достойнейший по меркам того, кто зачаровал эту дубинку, сможет её поднять. Зачаровывал твой отец, как я понимаю? — спросил Элай, и Арк-Вирт кивнул. — Значит, ты можешь её поднять до тех пор, пока отец в тебе не разочаровался?

— Всё так, — со вздохом отозвался он. — Пока я её могу поднять… но так переживаю из-за неё всё время. Поэтому и убрал с глаз долой — за штору.

— Хм, а я всё-таки попробую, — улыбнулась Клаудия и подошла к дубинке.

Но как она ни пыталась — поднять не могла. Рами тоже. Даже Элаю её тяжесть не поддалась.

— Это всё потому, что я просто не выспалась, — фыркнула Клаудия. — Поэтому отправляюсь досыпать. У нас ещё как минимум полтора часа до подъёма.

— Два с половиной, если быть точной, — исправила я.

Клаудия и Рами посмотрели на меня с удивлением.

— Ты что, встаёшь с сигналом колокола? А как же дополнительный час на причёску и макияж?

Вопрос я посчитала риторическим, поэтому Клаудия и Рами закатили глаза и поспешили на выход. Вздохнув, я тоже отправилась в свои покои и практически сразу же заснула, лишь почувствовала, как Крепыш заботливо подтянул одеяло повыше, чтобы мне было теплее.

— Что читаешь? — с любопытством спросила я, поднявшись с кровати и потянувшись.

Колокол уже отзвенел и все десять биений я пряталась под одеялом, надеясь, что у меня галлюцинации, но с каждым ударом моя надежда таяла, а вот сонливость — нет. Чувствовала себя разбитой, раздражённой и даже злой. Но старалась подавить последние эмоции, в то время как первое подавить никак не удавалось.

Крепыш, сидевший на стопке книг, вздрогнул и письмо почти выпало из его загребущих ручонок, лишь в последний миг фейри успел его перехватить и спрятать за спину. Спрятать получилось плохо, потому что письмо торчало за его спиной, как хвост у павлина. Я приподняла брови и скрестила руки на груди.

— Ой, Купавушка, ты уже проснулась? — заискивающе спросил фейри.

— Тебя прошлый опыт ничему не научил? — вкрадчиво поинтересовалась я, и Крепыш сделал вид, словно не понимает, о чём вообще речь. — Тебя чуть не рассекретили! Чудо, что разгневанные студенты тебя не заметили. И ты вновь берёшься за старое и читаешь чужую переписку?

— На этот раз я наверняка хотел тебя спасти и точно всё проверил — печать его величества Хогарда не подделаешь.

Больше не став ничего слушать, я преодолела разделяющее нас расстояние и выхватила письмо из фейских ручек, после чего развернулась и быстро пробежалась взглядом по строчкам.

'Купава,

прошла почти неделя твоего отсутствия, и я вынужден признать, что твои шалости добавляли радости в нашу скучную и размеренную жизнь'.

Шалости, как же. Раньше отец их называл сумасбродством. Однако я улыбнулась, представив, как его величество пишет мне это письмо. Лёгкая грусть коснулась сердца, и я продолжила читать.

«Как твои дела? Как учёба в академии? На какой факультет тебя распределили? Должно быть, ты уже нашла себе друзей? Думаю, с Маликой вы не подружитесь — я не заметил в тебе особенно тёплых чувств к ней. Но девочку не обижай, Фамир беспокоится о своей дочери и каждый день переживает не меньше моего».

Обидишь её, как же. Она сама кого угодно обидит.

'У нас всё по-прежнему. Бабушка недавно заезжала, удивилась твоему отъезду, но весьма обрадовалась, узнав, кто твой жених.

С любовью, твой папа».

И что же? Ни слова о фейри? Странно. Я ожидала гневной тирады о моём безрассудстве, но в итоге получила милое послание. Быть может, его кто-то переписал перед самой отправкой? А что, мачеха, сердобольная и добрая женщина, вполне на такое способна.

Отец мог промолчать в трёх случаях. Первый — он всё ещё не знает, Малика смолчала. Второй — он не хочет давить на меня, чтобы окончательно не потерять со мной связь. И третий вариант — он действительно не видел в этом ничего предосудительного, значит, о тьме в порталах он не осведомлён.

Ну был ещё четвёртый вариант — отец преследует какие-то неведомые мне цели.

— Думаешь, тот факт, что ты прочитал письмо моего отца, тебя как-то оправдывает? — вернулась я к разговору с фейри.

— Конечно! Там ведь могло говориться обо мне.

— Могло, — подчеркнула я и сложила письмо, — но не говорилось. Так что провинность с тебя не снята. Но я знаю, как ты можешь искупить вину.

— Какую вину?

— Неправильный вопрос, — хмыкнула я. — Правильный — как искупить? Так вот, ты с сегодняшнего дня отправляешься в библиотеку. Будешь искать всю информацию о чешуйках и тьме. Нужно проверить всё, рассказанное Максимилианом. Быть может, есть способы защититься и спасти, отогнав тьму навсегда? А если найдёшь что-нибудь о чешуйках — будет отлично: это хотя бы временная защита для твоего народа. Только берегись мадам Теодермы — библиотекаря.

— Женщины? Это по мне, меня все женщины любят.

Я закатила глаза.

— У женщин, знаешь ли, инстинкт к защите слабых и беззащитных детей, поэтому не обольщайся. Я на пару, завтрак тебе принесёт Хмилья, а после поторопись в библиотеку.

Вот как назло — первой сегодня значилась физическая подготовка. Все нестройные ряды первокурсников буквально шатались от усталости, вяло оглядываясь по сторонам и ожидая преподавателя. Преимущественно все рассматривали свою спортивную обувь, выданную вместе с формой, и каждый мечтал о перьевой подушке и тёплой кровати.

— Это что за бледные поганки? — раздался строгий мелодичный голос. — Вроде никогда не назначали физическую подготовку после посвящения. — На этих словах я, как и однокурсники, всё-таки соизволила поднять взгляд на преподавателя. Белокурый эльф с идеальными чертами лица, которые портила кривая ухмылка, продолжил ехидно: — Хотя подождите-ка… оно ведь было позавчера. Так что сегодня никакой пощады и меня не волнуют причины, по которым вы все сегодня выглядите хуже утопленников.

Причина на самом деле была только одна — оборотническая, неприятная и до жути раздражающая. Теперь уже не только меня, но и остальных первокурсников.

Последние, кстати, наконец осознали, кто перед ними, и попытались вытянуться по струнке перед представителем высшей расы. Высшей она была