Читать книгу - "Напряжение 1-7 - Владимир Алексеевич Ильин"

в руках два пакета, перегрузил все на тележку с колесиками и бодро покатил к машине.

Человек-панда продолжал защищать мешок с драгоценностями.

— Все, я вернулся, а значит, бояться некого, — бодро отчитался я, закидывая пакеты на переднее сиденье. — Налетай.

Чтобы налететь, Федору все-таки пришлось отцепиться от доверенного мешка и перебраться обратно. Рядом тут же зашуршали фольгой упаковки.

— Сначала — йогурт! — строго воспрепятствовал я поеданию шоколадки, утащив прямо из пасти голодного создания.

Звучно — вхолостую — лязгнули челюсти, донесся жалобный вой, но я был непреклонен.

— Пей пока, сейчас прицеп отцеплю, — спохватился, не желая тащить и дальше пустую, а значит, и не нужную более конструкцию.

— Готов?

Федор согласно кивнул, закрывая бутылку и укладывая обратно в сумку возле ног.

— Десять минут, нормально, — успокоил я себя, делая в воображаемом графике новую временную отметку. — Пока не сильно опаздываем.

— Может, я папе позвоню?

— Точно! — хлопнул я по рулю и потянулся за трубкой, но Федор выудил из карманов скромненький аппаратик.

— А-а… — удивленно протянул я.

— Раньше не работал: папа сказал выключить, чтобы батарейка не садилась.

— Все к лучшему, — уже спокойно выдохнул, снижая скорость.

Рядом обрадованно заговорил Федор, докладывая, что с нами все хорошо, и скоро мы приедем, и всех-всех удивим, и вообще Максим очень хороший. Даже на душе потеплело. Кажется, о завершении вызова попросил сам Михаил, не выдержав потока счастливого стрекота, — но главное, о нас не будут переживать. Теперь все будет хорошо.

Неожиданно последний из группы трех черных джипов, летящих по встречной полосе, резко затормозил и начал крутой разворот. Следом заскрипели шинами по асфальту две другие машины, юзом вписываясь в широкую дугу поворота.

— Федор, крепко цепляйся за ремень. — Недоброе предчувствие толкнулось в районе живота, заставляя вжимать педаль газа в пол.

Позади тоже добавили скорости — еще несколько секунд назад они смотрелись крошечными точками, неуклюже виляя по дороге после резкой смены направления, но сейчас расстояние явно сократилось. Успеем добраться до города? Я с тревогой посмотрел на посмурневшего Федора, внимательно наблюдавшего за погоней в правое зеркало. А если они станут стрелять?

Приняв решение, после очередного поворота пересек встречную и прижался к обочине с другой стороны дороги. Так себе маневр — преследователи хоть и проскочили мимо, но быстро разобрались и вновь разворачивались в пятистах метрах от нас.

— Ты ведь сможешь нас защитить? — с надеждой спросил Федор, до белых пальцев сжимая ремешок.

Раскрыв ладонь, я поднял на ней ярко сияющую звездочку и, одновременно любуясь ею, прислушался к себе.

— Смогу ли? А мне и самому любопытно, — подмигнул брату.

Глава 26

Пока длится секунда

Мелко подрагивала секундная стрелка, не в силах преодолеть тяжелый металлический штырь, воткнутый прямо в циферблат массивных напольных часов. Там, внутри корпуса из красного дерева, под напором тугой пружины еле заметно дрожал весь механизм, ожидая нового такта маленькой шестеренки. Но его не происходило — оттого замерла минутная стрелка и уснула часовая.

Когда-то прадед прадеда хозяина этого места, разозлившись на слуг, подтаскивающих новые проблемы раньше, чем успевал разобраться со старыми, постановил времени остановиться, а когда оно не послушалось, впервые остановил механизм своей рукой и, как полагается легендарным родичам, в единую секунду разрешил все трудности.

Хотя, поговаривают, попросту метнул кинжал в часы, желая хотя бы на минуту отдохнуть от дел. Еще говорят, что метнул не в часы, а в вороватого управляющего, а тот увернулся. Но в красивых историях про предков и традиции мало места для вороватых управляющих и много для пафоса и красивых свершений.

Проблем с тех пор вряд ли стало меньше. Вот и сейчас, через две сотни лет от зарождения традиции, на уголке стола замерла объемная папка с шелковым тиснением — желтая, а значит требующая оперативного рассмотрения. Но время замерло, так зачем торопиться?

Замерло оно у всех — хитрый механизм приостанавливал отсчет времени всех часов во дворце — дед прадеда хозяина этого места высоко оценил отцову задумку, а также был достаточно талантлив для ее осуществления. А с некоторых пор пауза коснулась и электроники — собственные производства легко обеспечили соблюдение традиции в телефонах и наручных часах, обеспечивая вневременье целого дворца. Иначе какая это традиция, если ее позволено нарушать?

Увы, скоро часы пойдут снова, продолжая отсчитывать секунды, минуты и часы, синхронизируясь с мировым временем после того, как механизм будет запущен. Ну а пока времени нет. Проблемы замерли у границы будущего, не в силах скользнуть в настоящее.

В душе князя царило удивительное состояние внутренней тишины, которое совсем не хотелось терять, особенно после тяжелого и выматывающего дела. Правда, непосвященным оно наверняка покажется пустячным и несерьезным, но каждый, кто хоть раз делал подарки любимой дочери, знает, какой это тяжелый труд. Ведь за волной радости от встречи, за вихрем счастья от коробок с подарками наступает время примерки всего надаренного и демонстрации нарядов любимому отцу — и попробуй только увильнуть!

Правда, на втором часу князь увильнуть все же попытался, сославшись на крайне важные клановые дела, не требующие отлагательств, а верный Амир тут же уложил желтую папку на стол, с видом таинственным и хмурым. Не помогло — Ксения прибегла к механизму остановки времени, впервые за последние три десятилетия. В прошлый раз вроде как была очередная война…

В общем, наряды все-таки досмотрели, а князь дал себе страшную клятву не дарить больше трех платьев за раз. Дочь скрылась обсуждать подарки с подругой, ее отец встал запустить время снова… А потом подумал и решил побаловать себя еще десятком минут отпуска, на пару с верным другом. Разговаривать о серьезных вещах не хотелось вовсе. Разве о чем-нибудь приятном.

— Как успехи моей дочери? — еще раз полюбовавшись на клин в часовом циферблате, поинтересовался князь.

— Весьма, — качнул головой Амир, с удовольствием откинувшись на спинку кресла. — Легко учить, когда ученик знает, что должно привести к ошибке, а что будет правильным.

— Как это выглядит? — заинтересовался князь.

— Стоит, прикрыв глаза. Иногда около часа, иногда за целый день не совершив ни единой попытки. Но затем — все с первого раза.

— Это, разумеется, хорошо, — медленно произнес мужчина во главе стола, — однако тело не будет поспевать за разумом.

— Зато ее палата в медблоке пуста, к счастью, — пожал плечами Амир, — ошибка на ранге «учитель» слишком дорого обходится.

— На каком ранге?! — не веря, переспросил князь, не пытаясь задавить эмоции гордости и счастья.

— А ты думал! — довольно хмыкнул названый брат. — До «ветерана» я все эти ведьмовские штучки запрещал. Там если и сломается, то рука какая-нибудь или