Читать книгу - "Его Дубейшество - Сергей Витальевич Карелин"

что такое гигиена. А ещё подруги, называется… Так что, когда Мита заскочила в парную обратно, я дал ей припасённое полотенце и велел закутаться.

— Но ведь так ещё жарче! — протестовала она.

Но я настоял.

Какое-то время мы сидели молча. Миту явно что-то тревожило. Она кусала губы, покачивала ногами и ёрзала, не в силах усидеть на месте. Я развёл в воде целебное зелье с парой интересных добавок, сделанных на досуге, и плеснул на камни. Пошёл густой пар, цвета лазурного моря, и быстро скрыл нас друг от друга.

Помимо обычного исцеляющего зелья я добавил в смесь тонизирующие травы и молотый корень золотого имбиря. Это особый имбирь, который выводил из организма шлаки и подстёгивал обмен веществ. Самое то, чтобы залечить раны после сражения. В том числе, душевные.

Пар забрался в ноздри, их защекотало, а потом телу стало ещё жарче. Выступил пот, вместе с которым выходила грязь. Ух, хорошо! Прям чувствую, как раны ещё резвее заживают. Лепота!

— Так ты чего пряталась? — спросил я наконец. А то надоела эта густая тишина.

— А что, нельзя?

— Я думал, тебе нравится изучать мир. А тут такой дирижабль, каюты, да и вид из окна отличный.

— Мне не нравится, — обиженно заявила где-то в тумане Мита. — Другой дирижабль мне больше нравился. Он был… уютнее. Когда мы снова будет летать на нём?

— Когда он вернётся с ремонтной верфи. Османы же потрепали, пока он улетал перед их нападением, помнишь? — ответил я и на секунду замолчал. — То есть тебе просто не нравится этот роскошный княжеский дирижабль, с каютами чуть ли не из чистого золота, и нападение той твари совершенно ни при чём?

— Нет, ни при чём… — теперь замолчала девушка. Только молчала как-то неуверенно. — Или… при чём?

Я молчал. Просто наслаждался паром, позволяя разным полезным веществам восстанавливать тело. Схватка с той тварью не прошла для меня даром. Через моё тело такое количество маны прошло, что удивительно, как оно не отказало. Снова. Но всё было хорошо: видимо, я стал сильнее, да и лес не пытался меня убить. Теперь он остался в хороших руках.

От этой мысли я улыбнулся.

— Слушай, Коля, что это за чувство, когда в животе всё немеет, мысли скачут, а тело пробирает дрожь? И сердце колотится… — спросила Мита.

— Зависит от того, когда ты его испытала.

— Когда… Когда та тварь появилась из-под земли. У неё не было глаз, но я чувствовала, как она смотрит на меня, заглядывает прямо в… душу? Если она у меня, конечно, есть… и… Это трудно объяснить. Как будто я на миг стала частью чего-то очень большого. Большого и ужасного. И захотела просто пожрать всё живое. Как в тех снах, что я видела, пока спала. Если вообще спала… Я теперь ничего не знаю! И это чувство… оно преследует меня.

— Это страх, — просто сказал я. Нащупал в паре, сменившем цвет на бирюзовый, девушку и привлёк к себе. — Это называется страх. Мы постоянно его испытываем.

— То есть… это нормально?

— Да. Главное, не поддаваться ему. Ты ведь не поддаёшься? — покрепче обнял девушку. Она буквально трепетала в моих руках.

— Нет… Но я не знаю, смогу ли выдержать ещё раз такое. Смогу ли сопротивляться этому зову. Меня ведь звали. Будто домой звали. Я не слышала голос, просто ощущала его, как… туго натянутый поводок.

— А сейчас ощущаешь?

— Нет.

— Вот и хорошо. Значит, ты справилась. Дала отпор. Если всё повторится… когда-нибудь… ты снова справишься. Ну а если нет, знай: я рядом. И всегда готов отлупить тебя по заднице.

Я не видел Миту, но грудью (потому что её голова находилась примерно на этом уровне) ощутил, как она расслабилась, а потом затряслась. Захихикала.

— Звучит не так уж грозно!

Вот она. Старая добрая Мита. Слышу её!

— Это ты просто по жопе от меня не получала!

Девушка в ответ засмеялась пуще прежнего. Но вообще, это неплохая идея…

Я отлепил её от себя, потому что мы слиплись из-за грязи, что покинула наши поры, и положил на верхний ярус.

— А? — не поняла она. — Я же не боюсь больше! Не надо меня лупить! Спасите!

Кричала явно больше для проформы. Так что я вышел ненадолго из парной и вернулся с веником, запарил его, а затем на ощупь стянул с девушки полотенце. И нет, на ощупь совсем не потому, что туман был такой густой, хе-хе-хе…

— Коль, а может, не надо? — уже с большим ужасом в голосе спросила фиолетовая.

— Надо, Мита, надо… — ответил я, а затем свистнул веник, опускаясь на сочную в бирюзовом тумане попку. В нём она казалась тёмно-коричневой.

— Ай! Мама! Мама! — повторяла она услышанную где-то фразу.

Через пару минут пар рассеялся, я подбавил ещё, но уже без добавлений, и снова попарил Миту. Вскоре вместо неё на верхнем ярусе полога лежала безвольная тушка с выражением полного кайфа на лице. Губы расслаблены, глаза прикрыты, а рот приоткрыт, и из него свешивается язык.

— А-а-а… — улыбаясь, выдохнула девушка.

Сейчас бы ещё массаж, но вместо этого нас ждало большое джакузи. Только сперва смыли с себя грязь, и лишь потом залезли в тёплую воду.

— Бли-и-ин… я думала сначала, что умру, но потом стало так хорошо! А это лучше, чем секс?

От такого вопроса я аж поперхнулся пивом. Нашёл в холодильнике пару баночек ледяного. Знает князь Онежский толк в отдыхе.

— Кому как… — только и смог сипло выдавить я.

— Хм… Надо самой проверить… — призадумалась девушка.

Вскоре банные процедуры закончились. И нам должны были принести ужин, так что мы быстро оделись в чистое и вернулись в основную комнату, где ждали все остальные. Ну, кроме Паши: он летел на дирижабле своего брата. И явно был этим недоволен, когда поднимался на борт. А Верещагин попросил отдельную каюту. Ему выделили какую-то мелкую на третьем ярусе. И почему-то он был этому очень рад…

— А вы где были? — с прищуром спросила княжна Онежская.

Она была в голубом банном халате и с таким же полотенцем на голове. К слову, все были одеты так же.

— Купались! — чуть не подпрыгнула радостная Мита.

— Купались, значит… — теперь прищурилась Лакросса.

— Бедная девочка… — покачала