Читать книгу - "Фантастика 2026-179 - Avadhuta"

это должно стать национальным достоянием, а не частной собственностью. Необходимо организовать масштабное производство всех ключевых товаров. Самобытное и суверенное производство! Нужно созвать всех «Кулибиных» со страны, провести между ними конкурс, показать им западные и восточные технологические решения и дать возможность создать отечественные аналоги. Нужно щедро поощрять таких людей. Мы запустим «Программу Технологического Суверенитета». Десять лет — и у нас будут свои паровые големы, свои кристаллические двигатели, свои боевые дирижабли. Не хуже, чем у англичан. Но главное — не нырять в крайность. Мы — мост. А потому должны пользоваться нашим геополитическим положением и черпать всё самое ценное со всех сторон, не ущемляя свою суть, а обогащая… Не закрываться от мира, но быть внимательными и настороженными к нему. А потому необходимо строить новые дороги и мосты. Мы должны стать мощным инфраструктурным проектом, который будет соединять весь мир.

— А как мы это сделаем? — с сомнением в голосе спросил принц. — У нас нет таких кадров.

— Ещё не обеднела талантами Россия. И кадры обязательно найдутся. Главное — искать их не только среди дворянских отпрысков, но еще и со стороны простого люда. Также их нужно взращивать с младенчества. А для этого нужна реформа образования. Мы создадим сеть Императорских Училищ, где будут учиться не только дворяне, но и дети из народа. Бесплатно. Лучшие из них получат право на обучение за границей — но с условием вернуться. Те, кто вернётся, получат землю, должности, уважение. Те, кто останется на чужбине, потеряют всё. Таких сюда больше не пустят, а их семьи будут под надзором специальных ведомств. Таким образом появится своя агентурная сеть за рубежом. К тому же русский язык, история, литература и философия станут обязательными предметами. Но и доступ к западной и восточной культуре ограничивать не станем. Он будет открываться позже — в институтах и университетах. К тому моменту большинство наших соотечественников приобретут осознанный патриотизм и прививку от влияния извне. И будут работать на благо Отечества.

Я бросил взгляд на распятие Христа, что висело на стене.

— Церковью тоже нужно заниматься. Мы не можем отвергать её, но мы не можем и позволить ей управлять государством. Поэтому мы заключим «Пакт о Духовном Союзе» — церковь получит автономию, но не будет вмешиваться в светские дела. Её задача — нравственное воспитание, поддержка семьи, укрепление веры. Моя задача — политика, экономика, армия. Мы — две руки одного тела. Этакий симбиоз, благодаря которому православная этика просочится в элиты. Это тоже потом сыграет свою роль.

— Ты вроде бы уже говорил с патриархом на этот счёт? — спросил Николай.

— Да. И мы пришли к согласию. А после того, как я закрыл портал X-класса, убил Повелителя и спас Сибирь, он точно будет на нашей стороне. Думаю, даже инквизиции теперь придётся немного подвинуться.

Я вновь рухнул в кресло и тяжело вздохнул.

— Наверное, это и есть русская идея. Россия не должна быть ни «Третьим Римом», запирающим себя в крепости, ни слепым подражателем Запада или Востока. Мы — мост, соединяющий берега, и наша миссия — превратить цивилизационное столкновение в диалог, а историю — в творчество…

Николай медленно поднял бокал.

— За это, — сказал он. — За то, чтобы мы успели построить этот мост!

Мы в который раз выпили.

Я открыл рот, чтобы продолжить…

Но волна острой боли пронзила затылок, будто раскалённая игла прошла сквозь череп. Она поползла вниз по позвоночнику, заставляя тело выгнуться дугой, и я почувствовал, как моя собственная магия начала бушевать. Стекло в иллюминаторе задрожало от вибрации силы.

Порядок и хаос, свет и тьма — всё, что я вобрал в себя за эти месяцы, что победил, что усмирил, — восстало друг против друга. Мои вены налились жаром, лопнули капилляры на глазах, из носа хлынула кровь. Лампы в каюте заморгали, тени на стенах заметались, и я услышал, как где-то далеко кто-то очень нехороший сделал шаг — тяжёлый, как удар грома, который слышен за сотни вёрст.

— Соломон⁈ — закричал Николай, вскакивая с кресла. Его руки схватили меня за плечи, и я почувствовал, как он тащит меня к дивану, укладывает, подкладывает под голову подушку. — Что с тобой?

— Всё очень скверно… — хрипя, выдавил я. Каждое слово давалось так, будто я вытаскивал его из самого центра бури. — Это… Кто-то вошёл в этот мир. Кто-то очень старый и древний. Само зло… Я чувствую его.

Я закрыл глаза и нырнул внутрь себя — в ту бездну, где мой источник, некогда чистый, как солнечный свет, теперь бурлил, как гейзер в преддверии извержения. Золотой шар, опутанный чёрными, пульсирующими нитями Спящего и Повелителя. Они дрались, как два хищника в одной клетке, и их рычание отдавалось в моих костях.

Это уже случалось ранее. Каждый раз, когда в тот или иной мир проникал кто-то достаточно могущественный, чтобы всколыхнуть саму ткань реальности, мой дух реагировал болью.

Это значило, что по мою душу явились настоящие властелины ада. Те, кто стоял у истоков самой Тьмы.

— Только этого нам не хватало… — услышал я голос Николая.

Сжав волю в кулак, я ударил ею по источнику, словно оплеуху отвесил. Внутри что-то ухнуло, задрожало… Внутри запылала ярость, потом — боль, а затем — чужая покорность. Магия подчинилась. Собралась в единое ядро, сжалась в точку и замерла.

— Так что это всё-таки было? — шёпотом спросил Николай.

— Мой дух… — переведя дыхание, начал я. — Он очень остро реагирует на всё демоническое. Меня так тряхнуло, потому что в этот мир пришло что-то по-настоящему жуткое…

Я сел на диване, чувствуя, как мир медленно возвращается на свои места.

— Успеть бы теперь жениться… — с горькой иронией усмехнулся я.

— Хм… — поджал губы Николай. — Я думал, ты решил проблему с Иксом в Сибири. Ты же закрыл портал. Убил Повелителя. Разрушил цитадель. Что может быть страшнее?

Я посмотрел на друга и вдруг почувствовал, как где-то в груди шевелится странная жалость — почти как к ребёнку, который спрашивает, почему небо голубое, а получает ответ, который не может понять.

— Ваши иксы — это цветочки по сравнению с тем, что грядёт, — оскалился я. — Тёмная энтропия обрела персонификацию. Раньше она была просто безликой силой, как ветер. А теперь у неё появилось лицо. И этот носитель уже здесь. Под этим небом. Условно, люди так часто грешили,