Читать книгу - "Лишь одна Звезда - Роман Евгеньевич Суржиков"

— Вам нужен способ убедить владыку помиловать не только вас, но и Иону?

— Да.

— Думаете, я знаю такой?

— Если кто-то знает, то это — вы.

Марк прокашлялся, помотал головой. Она была отвратительно тяжелой. Сквозь дыры в потолке лился розоватый свет — стало быть, сейчас закат. Когда все кончилось, тоже был закат. Он проспал круглые сутки, а может, и двое. В башке — мокрая вата. А подумать нужно… прямо сейчас.

— Дайте воды, милорд… Кажется, вон там, в миске.

Шейланд принес, Марк зачерпнул и умылся. Лицо и ладони вспыхнули. По рисунку боли можно было разглядеть все раны — как в зеркале. Зачерпнул еще, напился. Попросил платок, протер глаза. Кофе бы выпить… как любила Минерва.

Послушница монастыря Ульяны Печальной. Первая наследница престола. Необходимая жертва заговора.

Герцог Ориджин и леди Сибил Нортвуд — кто они друг другу? Союзники? Любовники? Уж точно не враги — в это не поверю. Слишком лукавым было лицо Эрвина, когда говорил о ней. Может ли быть так, что весь мятеж Ориджина — обходной маневр, обманка? Главный удар готовится не на поле боя, а в коридорах дворца. Медведица найдет способ убить Адриана и усадить на престол свою дочь. А Эрвин заявит, что мир теперь спасен от гнета тирана, и уничтожит любого, кто думает иначе. Вероятный ход событий? Вполне. Достаточно вероятный, чтобы учитывать это.

— Каково решение, Марк? — поторопил граф.

— Не мешайте. Вы велели подумать — вот и думаю.

Нужно предупредить Адриана. Как? Если Итан доберется до столицы… а если нет? Герцог обещал отпустить его… а если солгал? Нужно выбраться самому… ха-ха. Благодарю, дружище, отличная идея! Сам ни за что бы не догадался!

Сказать Эрвину? Ведь я промолчал о подмене невест. Черт, это уж я точно помню. Чудеса случаются редко, сложно забыть! Каким-то чудом я скрыл, что знаю о подмене. А может, стоило сказать? Нет, чушь. Если Эрвин — союзник Сибил, то он и так знает. А если нет, то использует сведения для шантажа и перетащит Нортвуд на свою сторону. Ему говорить нельзя. Нужно — Адриану.

Нужно выбраться. Тьма!..

Выбраться и дать знать владыке.

Попытаться выбраться.

Попытаться дать знать.

— Так что же? — нетерпеливо процедил Шейланд.

— Подумал, — сказал Марк.

— И?..

— Нет, — сказал Марк. — Ничем не могу помочь.

Граф резко схватил его за шею и подтащил к себе.

— Ты меня не понял. Я видел, как герцог читал отчеты. Он был чертовски доволен. Он уверен, что ты сказал все. Он, черт возьми, собирается оставить тебя в покое. Ты не выйдешь из камеры, но будешь жить — дышать, пить, есть, ходить из угла в угол. Так планирует герцог… Но я могу превратить твою жизнь во тьму! Тебе сломали всего несколько косточек? Говорят, в человеческом теле их больше двухсот.

Ворон прохрипел с кривой ухмылкой:

— Я не знаю, что сделать для вас.

— Ты все еще не понял. То был кнут, а теперь — пряник. Поможешь мне — вытащу тебя отсюда.

Он разжал пальцы, выпуская горло узника.

— Бред, — сплюнул Марк. — Вы, может, купили одного стражника, но осталась еще пара сотен.

— И все они подчинятся приказу герцога.

— А герцог подчинится вам?.. Хватит выдумывать.

— Как ты верно подметил, герцог обожает сестру. Если она попросит, он отпустит тебя.

— Даже не знаю… — замялся Марк.

— Слово лорда: дай мне то, что нужно, и выйдешь на свободу. Мы с женой устроим это.

Ворон сделал паузу, придвинулся к уху графа:

— Монастырь Ульяны Печальной на западе Альмеры. Ваш вассал помещен туда без вашего согласия. Весьма ценный вассал. Спасите его и познакомьте с императором — владыка будет вам безмерно благодарен.

— Какой еще вассал?..

— Увидите, когда окажетесь в монастыре.

— Скажи сейчас!

— Сделайте, что обещали. Затем поезжайте в монастырь. Там все узнаете. А попробуете выпытать силой — стану орать так, что услышит даже герцог в своей башне. И тогда, поверьте, тайна потеряет для вас всякую ценность.

Граф, помедлив, кивнул:

— Хорошо, уговор.

И крикнул стражнику:

— Отпирай!

• • •

Хорошо, когда есть надежда. Появляются силы терпеть.

Многое. Полумрак, боль в каждом дюйме тела. Трясину.

Вечером того дня снова пришел лекарь. Осмотрел и смазал раны, поцокал языком над полоской содранной кожи. Дал выпить безвкусного раствора, сказал: будешь спать, но поправишься быстрее.

Марк провалился в темень. Непохоже было на сон. Больше — на свечу: будто задули, и чувства погасли. Это, пожалуй, к лучшему: в забытье боль не чувствовалась. Ненадолго очнулся, выпил воды, провалился снова. Так повторялось не раз.

Выныривал рывками, с криком. Казалось: сейчас начнется. Иногда казалось, что чувствует клещи или слышит голос:

— Где стоят полки?..

Вопил, катался по полу, покрывался ледяным потом, прежде чем осознавал: он один. В камере никого. Оконца в потолке, тусклый свет, миска с водой. Сухари и каша.

Он долго не притрагивался к пище. Сама мысль о еде не приходила в голову. Мертвецам не нужно…

Только подползал к миске и пил по-собачьи. Снова угасал.

День на третий после… или на пятый… тщательно ощупал и осмотрел себя. «В том объекте, что останется от вашего тела…» Он с удивлением обнаружил, как мало потерял. Ноги и руки действовали, глаза и уши остались на месте. Переломаны четыре пальца: три на левой, один на правой. Кожу покрывала сетка ранений, но серьезным было лишь одно: полоска голого мяса на руке. Стараньями лекаря она не гнила, только болела так, что хоть вой. Без боли в какой-нибудь части тела нельзя было ни сесть, ни лечь, ни почесаться… но Звезда осталась на положенном ей месте — на небе. Очень далеко от бренного тела узника.

Он решился поесть.

Поспал и поел вновь.

Поспал — поел.

Поспал.

В этот раз сумел проснуться без крика. Что-то светлое чувствовалось на душе. Надежда?..

Он принялся учиться ходить. Было сложно: стопы оказались продырявлены гвоздями или чем-то вроде… Однако ходить нужно. Он не мог вспомнить, зачем. Знал только, что нужно, — вот и ходил. Сгибал дубовые ноги, становился то на пальцы, то на пятку, подвывал.

Нашел горсть пилюль в углу и вспомнил: это что-то хорошее. Проглотил одну. Спустя сколько-то минут боль отупела и почти перестала досаждать. Он расхаживал из угла в угол все тверже с каждым шагом