Читать книгу - "Чужие степи. Часть 11 - Клим Ветров"

Думал не дождусь этого, но меня развязали. Дед долго мял верёвку, потом разрезал складным ножом. Я растёр запястья, ощущая боль от возвращающейся чувствительности. Спутники мои смотрели на меня явно с опаской. Ротмистр сидел как-то наискось, видимо я его сильно приложил.

Олег привстал, держась за рёбра. Судя по всему, ему было уже лучше, но ещё недостаточно хорошо, чтобы без проблем передвигаться. Снайпер так и лежал в углу на спальнике.

Я поднялся и, стараясь не встречаться глазами с мужиками, выглянул на улицу.

Оказалось, что дядя Саша заметил с воздуха пару брошенных грузовиков и два военных джипа. Они стояли на разбитой дороге, наполовину занесённые снегом. В надежде на трофеи, в первую очередь на еду, он решил сесть.

Не участвуя в обыске, я смотрел со стороны.

Борисов залез в кузов первого грузовика, Денис открыл дверь кабины, заглянул под сиденье, вытащил пустую кобуру. Дед потянул на себя багажник джипа — тот с хрустом открылся, высыпав на снег какие-то камешки и тряпки. Ротмистр, прихрамывая, обходил колонну по кругу, вглядываясь в заносы.

Дядя Саша зачем-то залез в кабину второго джипа, покрутил ключ в замке зажигания. Стартер слабо зажужжал, движок чихнул и заглох. Он попробовал ещё раз с тем же результатом. Потом выругался и вылез обратно.

Но сели мы, как оказалось, не зря.

В кузове грузовика нашли несколько пайков. В кабине джипа — две начатые пачки сигарет. Во втором грузовике три шерстяных одеяла.

Пока они шмонали, я стоял как замороженный, наблюдая за процессом и пытаясь вспомнить то важное. Оно вертелось где-то на грани, ускользало. Я хмурился, напрягался, сосредотачивался, расслаблялся. Но ничего не вспоминалось.

Подошёл дядя Саша.

— Что дальше? До темноты ещё успеем к порталу. Рискнём прорваться? Или тут заночуем?

Я посмотрел на него, но мысли мои блуждали где-то далеко, да и ощущение «бога» никак не проходило.

— Не знаю.

Он поморщился.

— Ты командир. Тебе решать.

Я промолчал. Решать хотелось меньше всего.

Дядя Саша вздохнул, почесал затылок.

— Тогда ночуем. Утром, на свежую голову, поглядим.

Я пожал плечами.

Дядя Саша объявил о своем решении остальным. Все отреагировали по-разному, но никто не возражал. Олег просто хмыкнул, прижимая руку к рёбрам. Борисов и Денис переглянулись, дед махнул рукой: «Оно и к лучшему». Ротмистр и молодой и вовсе промолчали. По их лицам было видно — они «убиты» происходящим. Всё, что творилось последние дни, лежало за гранью, к которой никто не хотел приближаться. Но пришлось. И теперь они просто экономили силы для того, что будет дальше.

Развели костёр в остове разрушенного здания у дороги. Кирпичные стены неплохо защищали от ветра. Я сидел на обломке бетона и смотрел на пламя.

Никто не разговаривал. Все были погружены в свои мысли. Олег разглядывал свои ботинки. Борисов чистил автомат, хотя тот был безупречен. Денис ковырял снег палочкой. Ротмистр и молодой сидели рядом, плечом к плечу, и молча смотрели в огонь. Дед грел руки над пламенем.

Дождавшись когда прогорит до углей, достали консервы из трёх пайков, вскрыли и поставили подогреваться. Вскоре зашкворчало, запахло мясом. Банки пошли по кругу, в них макали галеты, обжигаясь и матерясь.

Дядя Саша ел медленно, задумчиво. Олег неторопливо ковырялся. Ротмистр и молодой делили одну банку на двоих, дед смаковал, причмокивая, Борисов и Денис молча жевали.

Я тоже получил свою долю. Есть не хотелось, но я заставил себя проглотить несколько ложек.

Володенька лежал снаружи, у входа. Свернувшись клубком, он напоминал кота. Вроде спал — глаза были закрыты, бока мерно вздымались. Но я ощущал знакомое покалывание в затылке. Знал — что стою на «прослушке». Стоит мне снова сорваться, и за Володенькой не заржавеет. Тем более он уже доказал, что колебаться не станет.

Закусив, достали сигареты. Дед первой открыл пачку «Magna», раздал.

Я закурил, и в голове опять зашевелилось то важное. Замер, прислушиваясь к себе. Ещё немного. Совсем чуть-чуть. Но нет. Не давалось.

— Эй, — позвал дед. — Ты чего?

— Думаю.

— О чём?

Я покачал головой.

— Не помню. Что-то важное. Не могу вспомнить.

Он хмыкнул, затянулся, выпустил дым.

— Вспомнится. Раз важное — никуда не денется.

Я не ответил. Смотрел в огонь и пытался ухватить ускользающую мысль за хвост. Она была где-то рядом, но не давалась.

* * *

Просидев у костра всю ночь, я не спал. Не то чтобы не хотел, не мог. Смотрел в угли и думал. В голове крутились обрывки — лица, слова, картины прошлого. Но ни одна не задерживалась. Я словно впал в транс, из которого не хотелось выходить.

Ротмистр, дед и молодой тоже не спали. Они сидели напротив, привалившись спинами к остаткам кирпичной кладки. Не спали потому что боялись проснуться в болотном мире, и я их понимал. Сам бы на их месте тоже не рискнул.

Первым заговорил ротмистр. Голос его прозвучал глухо, даже сипло, с хрипотцой.

— Что я такое теперь? — спросил он, глядя на меня в упор.

Я молчал. Да и что я мог ему ответить?

Тогда он продолжил сам. Закурил, затянулся, выпустил дым в темноту и заговорил — медленно, словно рассуждая вслух.

— Я верил в Бога. Верил, что проживу достойно, попаду в рай. Думал — есть высший замысел, есть справедливость, есть тот, кто всё рассудит. — Он кивнул в сторону Володеньки, свернувшегося у входа: — А теперь что? Бога нет. Вместо него — это. Я не понимаю. — Он затянулся, выпустил струю дыма в небо. — Кто я? Зачем я здесь? Если всё это просто алгоритм, то какой во мне смысл?

Молодой сидел молча, обхватив колени руками. Дед пожевал губами, но тоже ничего не сказал. Тогда ротмистр продолжил:

— Я не могу уложить это в голове. Не могу принять, что всё — просто сбой, просто код, и мы — копии, отражения. А если так, то что дальше? Жить? Умереть? Какая разница, если даже души нет?

Вмешался дед. Он вытащил из пачки сигарету, повертел в пальцах.

— Живи одним днём, — сказал он спокойно. — Даже мигом. Вот этой сигаретой. Закури — вдохни дым. Почувствуй, как он обжигает горло, как наполняет лёгкие. Насладись этим. Не думай, что будет дальше. Не вспоминай, что было раньше. Просто кури и чувствуй, что ты живой.

Ротмистр покачал головой.

— Не могу. Не выходит. Я так не умею.

Дед