Читать книгу - "Чародей выходит на охоту - Сергей Борисович Рюмин"

Генерал кивнул и приказал ему:

— Подготовьте представления на всех бойцов, участвовавших в бою. «За отвагу», как минимум, всем гарантирую!

— Товарищ генерал, — заметил Розанов. — Там опознали труп Мадамин-бека, участвовавшего в попытке прорыва.

Генерал взглянул в сторону груды тел убитых моджахедов. Несколько трупов лежали отдельно. Желания подойти к ним у генерала не возникло. Погода стояла жаркая, солнечная.

— Там еще один тип непонятный, — добавил начальник погранотряда. — Чистый европеец.

— Мадамин-бека и этого, европейца, — генерал поморщился, — в морг на ледник. Остальных… — он замялся, — я не знаю, что вы с ними делаете? В общем, похоронить. И побыстрее. Если, конечно, с той стороны никто не захочет забрать тело.

Он махнул рукой в сторону границы.

На месте ночного боя остались только представители военной прокуратуры, отделение во главе с лейтенантом Зорькиным да пограничники из оцепления.

* * *

Штаб погранотряда. Вечер того же дня.

— Отправил своих? — спросил Розанов, помешивая ложечкой кофе. Кофе был растворимым, импортным. Но растворяться упорно не хотел. Видимо, из-за того, что дневальный сначала в кружку, куда насыпал кофейного порошка и сахара, плеснул холодного молока, а уж потом долил кипятком.

— Отправил, — ответил Старыгин. — Еще утром. Посадил на самолет до Душанбе, даже ручкой помахал. А ты?

Он намекнул на начальство из погрануправления.

— Отправил, — улыбнулся Розанов. — Товарищ Авдеев, замначальника погрануправления, так ведь и не поверил, что у меня всего один «трехсотый» и то лёгкий. Приехал в отряд, построил всех участников, убедился, что все живы-здоровы. Зашел в санчасть, посмотрел на нашего раненого, побеседовал с ним по-отечески, отпуск пообещал. А какой ему отпуск, если он из дембелей? Недели две-три в санчасти покантуется и домой. Даже медальку не успеет получить.

— Медальку? — переспросил Старыгин.

— Ага, — кивнул Розанов. — Дед, в смысле, генерал-майор Авдеев, всем участникам отражения прорыва обещал по «Отваге». Я в строевую часть уже дал команду готовить представления.

— Знаешь, — медленно, взвешивая каждое слово, сказал Старыгин, отставляя в сторону пустой бокал. — Я был там, на реке, видел всё от начала и до конца. Там была такая свалка! Ну, ладно, сначала вам на руку сыграл момент неожиданности. Твои бойцы этим воспользовались. Но потом-то духи всё-таки очухались. Прожектора побили, БТРы обездвижили. Там же такие дыры в бортах, чётко видно, что «граниками» били. Затем по позициям из пулеметов прошлись. Из-за речки огневая поддержка у них достаточно неслабая оказалась.

Он замолчал, уставившись в пол, поднял голову, посмотрел в глаза Розанову:

— Я — уже 23 года служу Родине, офицер, коммунист, атеист до мозга костей, не верю ни в бога, ни в черта. А тут… Твоих бойцов должны были смять одним только числом. Сколько их было, твоих погранцов? Две мангруппы? 60 человек? А этих духов не меньше трехсот! — он перевел дух. — И ни у кого ни одной царапины! Ни одной, Виктор Владимирович, ни единой!

Он замолчал. Старыгин хотел было рассказать про смятые кусочки металла, что лежали у него в кармане, но почему-то не решился.

Розанов то ли усмехнулся, то ли осклабился в ответ:

— А я, по-твоему, кто? Я тоже коммунист и тоже не верю в чудеса! И тоже видел эту свалку. Мало того видел, я там даже команды командовал! Не тебе мне про это рассказывать.

Он перевел дух, отодвинул пустую чашку и продолжил:

— Я тоже не могу это всё ни понять, ни объяснить. Поэтому лучше помалкивать. Во избежание, так сказать, всякого рода расспросов и последствий. А при случае не грех и свечку поставить.

Он хохотнул:

— Ну, вдруг там что-то где-то как-то всё-таки есть…

— И еще, — Розанов согнал улыбку с лица. — Я на тебя представление тоже подам. Понимаю, что не по ведомству, но всё равно подам. Ты ж в штабе не прятался. Ты-то что теперь планируешь?

— До завтра подожду, — поморщился Старыгин. — Попрошу по телефону совета старших товарищей.

Он язвительно хмыкнул.

— А что еще остается?

— Это верно, — согласился Розанов.

Неожиданно зажужжал зуммер телефона ВЧ-связи. Розанов недоуменно взглянул на аппарат, пожал плечами, мол, кому не спится, осторожно взял трубку, поднес к уху.

— Слушаю, подполковник Розанов, — представился он. Что-то выслушав, начальник отряда протянул трубку Старыгину:

— Палыч, это тебя из Москвы…

— Старыгин, — представился полковник в трубку. Во время разговора он встал, кивнул невидимому собеседнику, сказал:

— Есть!

Повесил трубку и обратился к Розанову:

— Наш человечек объявился. Ждёт меня прямо сейчас у переговорного пункта. Дашь машину? И скомандуй, чтоб нас сюда пропустили. Не бросать же его на улице.

Глава 38

Глава 38.

Таджикская ССР.

Хорог. Душанбе.

Узбекская ССР. Южнее Ферганы.

Дядя Слава поднял нас в семь утра, отвел в столовую, где нас покормили завтраком из картофельного пюре, котлет и цикориевого кофе. После чего он на отрядовском «уазике» отвез нас в аэропорт, помог купить два билета на ближайший самолет. Почему-то в кассе, несмотря на отсутствие народа, билетов не было. А вот для пограничников они сразу же нашлись.

— Что с тобой? — поинтересовалась маман, глядя на его усталый вид. — У тебя вид, как будто на тебе черти всю ночь катались!

На её шутку дядя Слава только поморщился, даже не попытавшись улыбнуться. Он потер и без того покрасневшие глаза, потер виски.

— Голова болит? — участливо спросил я, выпуская в него конструкт «айболита». Он задумался, хмыкнул и ответил:

— Уже нет. Странно.

И очень внимательно посмотрел на меня.

В ожидании самолета маман попыталась завязать разговор. Дядя Слава же был не в настроении и отделывался короткими «да», «нет», «не знаю». В конце концов, маман даже немного обиделась за его нелюдимость.

— Слав, — она наконец не выдержала, задав вопрос, который мучил её с самого утра. — Ночью у вас стрельба была. Ты из-за этого такой? Да?

— Нин, — вяло улыбнулся дядя Слава. — Я всю ночь просидел на телефоне. Глаз не сомкнул. Устал, как собака. Сейчас вас отправлю и поеду вздремну немного.

Вокруг головы у него в ауре загорелись желтые протуберанцы: и на телефоне он не сидел, и поспать ему вряд ли сейчас удастся.

Кстати, форма на нём сейчас была другой,