Читать книгу - "Шесть оттенков одержимости - Амалия Мо"

и гарнир из запечённых овощей. Пришлось воздействовать на весь персонал внушением, чтобы никто не задавал лишних вопросов о моём чудесном появлении.

Зои была единственной, кто знал о нас. Мама доверяла ей, да и братья успели убедиться, что поджёг дома и похищение Диркли в прошлом — не её вина…

— Ты выглядишь задумчивой, — Пьер привлёк моё внимание, словно специально возвращая в реальность.

С тех пор, как он вошёл в дом, неловкость стала незваным гостем в нашей компании.

Мы обнялись, а потом я пригласила его за стол, стараясь до последнего оттянуть разговор. Сначала были банальные вопросы о перелёте, потом о работе и вот, наконец, настал момент искренности.

— До сих пор не могу поверить, что дома, — призналась я.

— Ты счастлива?

— В какой-то мере, — отчего-то я не любила этот вопрос и толком не понимала, как на него отвечать. — Здесь моя семья и я, наконец-то, познакомила всех с Габи.

— И твой приезд сюда не временное решение? Ты планируешь остаться?

— Да, — уверенно ответила я.

Я не стала говорить о Шанте и о том, что моя семья на протяжении многих лет подвергалась нападениям. Эту информацию не стоило распространять во всяком случае пока.

— Что ж, могу только порадоваться, что ты, наконец, сделала выбор.

Какой именно выбор имел в виду Пьер, я не стала уточнять.

— Извини, что говорю об этом вот так… Но пока я не смогу работать на тебя. Мы собираемся выступить с заявлением, что крушение было инсценировкой в целях моей безопасности.

— В целях безопасности? — Стикс потянулся к бокалу с вином и сделал глоток. — Так ты называешь бегство от Верховного?

Нельзя было игнорировать, что Пьер раздражён этим фактом. Да и то, что я вернулась в Ноктилию после визита Риэля, наталкивало на определённые выводы.

— Мне действительно угрожали, — призналась я. — Перед тем, как я улетала… Ко мне подошла жрица под внушением, она намекала, чтобы я ушла от Риэля, потому что он опасен…

— И где она не была неправа? Может это была не угроза, а предостережение.

В голове всплыл момент, когда Алиса заговорила со мной на похоронах.

«Ты следующая», — звучало совершенно не как желание обезопасить.

Сказанное должно было напугать.

Что, если бы я оставалась с Кронвейном? Рано или поздно, он бы заметил мой страх и потребовал рассказать, в чём дело. И что бы случилось, скажи я ему, что знаю о его убийстве семьи?

Тот, кто это затеял рассчитывал, что Риэль не станет рисковать и прикончит меня.

Улыбка в данный момент была неуместной, но я не сдержалась. Юриэль Шанте искала способы избавиться от конкурентки.

— Кронвейн не станет меня трогать, — с полной уверенностью в словах, заявила я. — Он ведь женится и… Я тебе ничего не говорила, но Шанте ждёт ребёнка.

— И именно поэтому ты вернулась? Подумала, что раз у него другая семья, то тебе нечего опасаться?

— Пьер, я вернулась к родным. Риэль здесь не при чём. Почему мы вообще говорим о нём?

— Ты права, прости.

Стикс услышал меня, но всё равно оставался напряжённым. В перерывах между едой, мы перекидывались короткими вопросами и такими же короткими ответами. Я догадывалась, что моё решение вернуться не нравилось Пьеру. Может быть он волновался, а может боялся угрозы в виде своего брата.

К концу ужина Венера всё-таки спустилась к столу. На ней был безупречно сидящий костюм из дорогой ткани сапфирового оттенка, подчеркивающего цвет глаз. В руках была радио-няня, и этот предмет выглядел по-настоящему чужеродно.

Пожалуй, собственная мать могла стать идеальным примером, в котором образ статной женщины, не терялся на фоне детских погремушек и подгузников.

— Рад познакомиться, госпожа Морвель, — Стикс поспешил подняться и наклонился, оставляя короткий поцелуй на её кисти.

Артист, привыкший играть на публику, и Венера, способная составить ему конкуренцию, принялись за светскую беседу. К счастью, разговор не касался опасным тем, в которых легко было напомнить, какая я ужасная дочь, что поступила подобным образом с родной матерью.

Мы переместились в гостиную. Персонал принёс чай и свежие тарталетки с ягодами. На мучное я накинулась, не стесняясь взглядом матери.

— Откуда такой аппетит? — тихо спросила Венера, подавшись ко мне.

— Я больше года не пью кровь, — пришлось напомнить очевидное, — сладкое стало спасением.

— У меня не было такого аппетита, — задумчиво произнесла Венера, но я не стала вдаваться в подробности своей физиологии.

Будь у меня секс на постоянной основе, моя потребность в выпечке тоже не была бы такой очевидной…

Дверь в прихожей хлопнула, а я подскочила с места, готовясь встречать Калеба с новостями.

И брат действительно не заставил себя ждать, но в компании Эриха и… Кронвейна.

Глаза тут же испуганно уставились на Пьера, невозмутимо поднявшегося, чтобы встретить вошедших. Стикс сделал пару уверенных шагов навстречу и протянул руку, здороваясь сначала с моим братом, а после — отцом. Риэля он проигнорировал, но можно было подумать, что это Верховный оставил его без внимания, двигаясь в мою сторону.

Венера привлекла моё внимание своим смехом.

— Ну вот, а ты говорила, что ему всё равно, — прошептала она мне на ухо.

Я намеренно не рассказала матери о том, что у нас был план не просто по моему возвращению. У меня не было уверенности, о чём ей рассказал Эрих, но сама я побоялась ступать на эту дорожку. Одно дело сказать, что «вернулась», и совсем другое: «вернулась, чтобы прижать одну суку».

— Госпожа Морвель, могу я увести вашу дочь на пару слов?

— Само собой…

— Нет…

Прозвучало одновременно.

Я до сих пор не могла понять, что Кронвейн здесь делал и почему Калеб и Эрих так просто пустили его в дом.

— Лидия, это важно, — прищурившись, Риэль протянул руку, но я проигнорировала этот жест.

— Мам, займи, пожалуйста Пьера, я скоро вернусь, — намеренно делая акцент на имени гостя, попросила я.

Короткое отсутствие вряд ли станет проблемой. Эрих увлёк моего гостя в беседу и тот даже не оглянулся, когда я уходила.

Открыв дверь первой комнаты, я уверенно вошла и сложила руки на груди. То, что Кронвейн отрезал нас от остальных, защёлкнув замок, мне не понравилось. Как и его наглое наступление в мою сторону.

— Слушаю, — стараясь спрятать дрожь в голосе, я подняла на