Читать книгу - "Фантастика 2025-25 - Юлия Владиславовна Евдокимова"

И Андрей обжигающей рукой сжимал занемевшие Анины пальцы и все шептал, шептал:

- Не нужно холода… ведь на обоих концах трубы были люди… Кольцо хотел подарить… А труба была под водой… И пусть будет под водой… как в пруду… не помешает кораблям, льдам… ничему не помешает!.. Будет длинная, длинная… На одном конце Америка, на другом - Советский Союз…

Аня ничего не понимала. Конечно, и Андрей не давал себе отчета в том, что говорил. Но в его воспаленном мозгу происходила титаническая работа: воспоминания детства, впечатления дня, проблемы современности и мечты о будущем - все это смешалось, взаимодействуя, как в неведомой химической реакции, слилось, породив что-то новое, никогда не существовавшее…

Во всякой болезни кризис наступает, кризис проходит. А после кризиса…

Аня поняла, что кризис у Андрея миновал.

Он больше не бредил, был в полном сознании, но каким-то отсутствующим взглядом смотрел в угол каюты и ничем не интересовался. Его новое состояние было еще ужаснее бреда.

Вася умер.

Аня накрыла его с головой простыней. Он лежал на койке, утонув в матраце, какой-то странно плоский.

Аня боялась мертвеца, но еще больше она боялась оставить с ним Андрюшу. И, дрожа от ужаса, она продолжала сидеть, не шла к врачу…

Андрей не мог не знать, что Васи не стало.

Не хлюпало больше в Васином горле. Часы на Аниной руке тикали, но не заглушали ударов ее сердца.

Андрей, конечно, все знал о Васе…

Но его теперь ничто не интересовало. Его уже не было с Аней. Она, наконец, поняла это и решилась на самое последнее, жестокое средство… Она хотела хоть чем-нибудь воздействовать на Андрея, хоть на миг возбудить в нем интерес к действительности.

- Ведь Вася умер…

Андрей не отвечал, равнодушный, спокойный.

Аня наклонилась к нему близко, словно не веря своим глазам, и повторила:

- Ты слышишь? Васи нет… умер он… Неужели же ты…

- Знаю, - только и сказал Андрей.

Это произнес уже не Андрей. Это сказал кто-то другой, чужой, далекий. Аня не выдержала и в слезах выбежала из каюты. Она долго рыдала на груди у судового врача Елены Антоновны Барулиной.

Васю унесли. Андрей безучастно наблюдал, как возились два знакомых ему матроса, как болталась у Васи худая татуированная рука, когда его неловко вытаскивали в коридор, чтобы там положить на носилки.

Васину койку откинули к стене. В каюте стало просторно и пусто.

Пересилив себя, Аня вернулась к Андрею и снова не узнала его. Она решила быть около него до конца.

…Два дня Андрей молчал, ни разу не позвал Аню.

Аня не понимала, откуда у нее берутся силы. Она боялась уснуть, пропустить малейшее Андрюшино движение.

На третий день после смерти Васи, когда Аня дремала на своей табуретке, Андрей вдруг позвал ее:

- Аня!

Девушка подумала, что ей послышалось, но на всякий случай нагнулась к больному:

- Андрюша, милый, ты звал меня?

Андрей помолчал, потом сказал:

- Да нет… уже не надо.

- Почему? Ну, скажи, что ты хотел…

Андрей молчал.

- Что-нибудь важное?

Умирающий кивнул головой.

Аня стала на колени, наклонилась, ощутив виском худую щеку Андрея.

- Говори.

- Понимаешь, я теперь не о себе… не о нас… я о других думаю…

Ане было больно это слышать, но, нежно припав к Андрею, она боялась шевельнуться. И верно, что-то живительное было в ее женском прикосновении. Андрей заговорил более связно:

- Особенно теперь жаль уходить, Аня. Я ведь такое придумал…

- Что? Что ты придумал? Ну скажи. Об Америке? О плавающей трубе? - с чисто женской находчивостью стала выпытывать Аня.

- Разве ты уже знаешь?

- Нет, я еще ничего не знаю, но я должна знать, Андрюша, милый…

Андрей криво усмехнулся:

- Да, вы, люди, должны это знать.

У Ани похолодели кончики пальцев. Андрей вдруг оживился и стал говорить. Он говорил, конечно, путано, ему только казалось, что он все логично объясняет. Но любящей Ане нужны были только намеки, ей меньше всего нужна была логика. Между нею и Андреем вдруг установилось непостижимое общение мыслей. Она, далекая от техники, сразу осознала во всем величии грандиозную идею ее Андрюши, который перед смертью мечтал о дружбе людей…

И вдруг, словно от поднесенного факела, у Ани вспыхнула ее собственная идея. Как в фокусе, собрались ее непрестанные мысли о спасении Андрея и зажглись ярким, новым светом.

- Ты… ты… будешь жить. Ты сильный, говорила она, сжимая его худые руки, - ты должен осуществить свой замысел.

- Кто-нибудь другой… Ведь надо много продумать.

- Нет! Не другой! Только ты! Ты можешь разработать все, ты будешь это делать! Сейчас же… вот здесь…

- Ну что ты! В постели?

- Ну, конечно же!

…И снова Аня рыдала на груди у Елены Антоновны.

- Девочка ты моя, - гладила ее русые волосы Барулина, милая и грузная женщина. - Ну, как же я могу такое разрешить? Умирающему - и вдруг работать!..

- Вы ничего не понимаете, Елена Антоновна… Простите, пожалуйста, что я так сказала. Нет, вы просто не видели, как он преобразился, все это мне рассказывая. Это его последняя искра. Ее нужно раздуть… Вот увидите, он будет работать, думать… у него появится снова желание жить.

- Ты просто сумасшедшая, Аня. Тебе нужно отдохнуть. Я пожалуюсь Ивану Семеновичу.

- А я ему уже передала. Он сказал, что это бред…

- Ну, вот видишь…

- Нет, это он про Андрюшу сказал… то есть про его замысел. Нет, просто ему трудно представить все. Ведь он, как никто другой, знает, сколько времени нужно плыть между континентами… А тут - поезда пролетают расстояние между СССР и Америкой за полтора - два часа… Вы только подумайте, Елена Антоновна.

- Но вот Иван Семенович - он ведь не только моряк, он и знающий инженер - если он говорит…

- Так и он говорит, что Андрюше нужна зацепка за жизнь… А тут такая идея! Разве ради нее не стоит вернуться в жизнь?

Елена Антоновна улыбалась.

- Психотерапия… - начинала сдаваться она. - Ну что же, пусть думает, ведь ему никто не запрещает думать.

- Так ведь не только думать. Чертить надо…

- Нет, девочка! Лечить прежде всего нужно тебя. Человек в гипсе лежит, повернуться не может…

- Я все устрою… вы только позвольте… Его все время не было с нами… со мной… А когда он рассказывал, то был живой… Вы понимаете? Живой! И он оживет, если сделает проект. Я прилажу над его койкой чертежную доску. Вот так… - И Аня стала проводить в