Читать книгу - "Системный Творец VI - Александр Сергеевич Сорокин"

Старик взглянул на Лериана. В его глазах не осталось и следа отеческой теплоты — лишь холодное раздражение.

— Ты разочаровал меня, Лериан. Слишком мягкий, жаждущий одобрения. Ты был полезен лишь как прикрытие и как успокоитель для истеричной Кселы. Без тебя она бы давно взорвалась и все испортила. Но твоя роль сыграна, и терпеть тебя дальше не имело смысла.

Лериан отшатнулся, словно от удара. Слезы наполнили его глаза — не от боли, а от горькой ярости, вызванной осознанием глубины предательства.

И тогда вперед выступил Гаррет.

Он не кричал, не рыдал, а преобразился на глазах. С его лица исчезла вечная тень вины и неуверенности. Оно стало каменным, острым, как отточенный клинок. Вокруг него начали материализовываться артефакты — но не защитные барьеры, щиты или сдерживающие поля, в создании которых он был мастером. Это были… атакующие артефакты. Десятки, сотни сияющих, гудящих смертоносной энергией предметов образовали вокруг Гаррета бурлящее облако чистого уничтожения. Его горящие холодным огнем глаза устремились на Элронда.

— Я тебя убью. — произнес Гаррет.

И он атаковал.

Десятки артефактов с тихим, зловещим свистом ринулись к Элронду. Они врезались в переливающийся радужный купол абсолютной защиты, и площадь озарилась каскадом ослепительных вспышек. Воздух взревел от высвобождающейся энергии, камень под ногами затрещал, покрываясь паутиной трещин.

Но купол даже не дрогнул.

Элронд, словно в стеклянной банке, наблюдал за этим фейерверком с легкой, снисходительной улыбкой.

— Бесполезно, дети. — произнес он. — «Абсолютная защита» зовется так не ради красного словца. Ее невозможно пробить или сломать. Я в полной безопасности.

Я бросил взгляд на Кая. Он лежал с закрытыми глазами. Я заметил, как кончики его пальцев на правой руке подрагивали, выстукивая по камню невидимую мелодию. Казалось, он что-то настраивал, собирал внутри себя.

Затем, медленно, почти незаметно, один его глаз приоткрылся. Встретившись с моим взглядом, бледные, потрескавшиеся губы Кая беззвучно сложились в два слова:

«Пробей… защиту».

И он вновь погрузился в себя.

Пробить Абсолютную защиту? Как⁈ Гаррет, чье знание механики защитных артефактов было непревзойденным, бился изо всех сил, но без малейшего результата. Бранка присоединилась к нему, но даже ее клинок оставлял на куполе лишь мимолетные, гаснущие искры. Лериан, оправившись от шока, тоже вступил в бой, но все их усилия оказались тщетными.

Мысли метались в голове. Единственный шанс, единственная ниточка надежды — создать внеклассовый артефакт, способный разорвать оковы системных правил. Я отступил на шаг, закрыл глаза и активировал навык Живое Ремесло.

Мастерская окутала меня ледяной, безмолвной пустотой. Голубые узоры на стенах пульсировали тревожно, сбиваясь с ритма. Фонтанчик чистой энергии в центре бил слабее обычного. Даже виртуальный Мимио, парящий рядом, казался встревоженным: его листики-ручки были сжаты в кулачки.

«Пробить защиту… Пробить защиту…» — эта мысль билась в висках, как набат.

Все мои предыдущие попытки создать внеклассовый артефакт были лишь жалкими пародиями. Я копался в себе месяцами, вытаскивал на свет самые яркие воспоминания, но результат неизменно сводился к одному — «пшик». Я упускал что-то фундаментальное.

Но что⁈ Чего мне так отчаянно не хватало⁈

Я стоял в центре своего внутреннего святилища, ощущая, как время сжималось в стальные тиски. Снаружи мои друзья продолжали безнадежную атаку, а я… не мог придумать ничего.

Холодное, липкое отчаяние подползло к горлу. Я зажмурился, пытаясь отогнать его. Мысли метались, цеплялись за обрывки знаний Кая, за его урок о «вложении души», но все было бесполезно. И тогда я сделал то, на что никогда не решался. Я отбросил логику, расчеты, все попытки выдать что-то умное. И просто… остановился. Перестал думать.

Я поднял голову к призрачному потолку внутреннего мира, к символу руки с резцом и ростком, и прошептал, вложив в это слово всю свою растерянность, надежду и отчаяние:

— Помоги…

Я попросил не себя, а… саму Систему. Силу, которая привела меня в этот мир, дала мне класс, вела сквозь все испытания. Я попросил о направлении, о ключе, о чуде.

И оно пришло.

Не уведомление, не голос, а ощущение. Теплое, пульсирующее, уверенное. Оно зародилось где-то в глубине груди и потянуло… наружу, указывая путь в реальном мире.

Я вышел из Живого Ремесла. Реальность обрушилась на меня грохотом боя. Гаррет, Бранка и Лериан продолжали наседать на Элронда, но мое чувство вело меня не к ним. Оно, как магнитная стрелка, неумолимо тянуло к моему поясу, к Топору.

Я доверился ему. Выхватил топор и занес руку для удара. Чувство кричало: «Туда! Вон туда!». И я бросил топор… в статую Топора.

Лезвие, пронзая воздух с тихим свистом, описало короткую дугу и… не отскочило от древнего, неуязвимого постамента, а вошло в камень, как в масло, глубоко, по самую рукоять.

На мгновение все замерло. Даже Элронд прервал свою насмешливую тираду, уставившись на торчащий из статуи топор с немым изумлением.

Затем перед моими глазами вспыхнуло уведомление. Не голубое, не золотое — а чистое, ослепительно белое.

Путь Созидания

Обнаружена «Живая Сталь» в спящем состоянии

Навык Живое Ремесло… Достаточен

Активация возможна

Произвести активацию?

В памяти всплыл один из первых дней в этом мире. Статуя Топора, сообщение о «Живой Стали», которое я получил, приложив к ней топор. Тогда мой навык был слишком слаб. Но теперь…

«Да». — мысленно рявкнул я, не колеблясь ни секунды.

И мир схлопнулся. Казалось, вся площадь, весь свет, звук, вся энергия битвы и отчаяния устремились в одну точку — в топор, вонзенный в статую. Он стал чернее самой темной ночи, чернее бездны под Хранилищем. Вокруг него пространство исказилось, заплакало, стягиваясь, как ткань, поглощаемая воронкой. Это была не метафора — я физически почувствовал, как меня потянуло вперед, к этому черному солнцу, пожирающему реальность.

И в этот миг меня осенило. Мимио! Он же все еще был внутри! Ужас ледяной иглой вонзился в сердце. «Нет, нет, нет…».

Но было поздно. Процесс нельзя было остановить. Концентрация энергии была такой, что слезились глаза и звенело в ушах. Камень статуи вокруг лезвия начал светиться изнутри тем же белым светом, что и системное уведомление.

Все прекратилось так же внезапно, как и началось. Давление исчезло, и оглушительная тишина накрыла площадь. Даже Гаррет замер, и все взгляды устремились к статуе.

Мой топор… изменился. Он перестал быть просто металлом и деревом, и стал… идеальным. Совершенным в своей простоте. Линии его стали плавными, абсолютными, словно высеченными не рукой кузнеца. Металл был не темным и не светлым, а прозрачным, как чистейший хрусталь, и сквозь него пульсировала бездна звезд. Рукоять из слияния древесины