Читать книгу - "Демонология Сангомара. Искра войны - Д. Дж. Штольц"

Стоохс.

2154 год, весна.

Аммовский лес нависал над тропой. Был он окутан мглой, дремуч и стар, как сам мир. Тропа непрерывно тянулась вдоль него и разделялась в одном месте. Прямо – к Торосу, направо – на восточные равнины, продуваемые сейчас ветрами, а влево – сквозь лес, по одноименному Лесному тракту.

Здесь на перепутье стояла деревенька Лесохолмовка. А около нее, подле молельной поляны, где располагались утопленные в землю камни с выбитыми лицами Ямеса, разбили бивак. Море огней от него колыхалось ковром в ночи, уходя далеко за горизонт.

Наступила середина весны, но на дальнем севере после заката землю еще укрывал иней. От этого глеофский караул, который гулко шагал по окраине лагеря, кутался в теплые плащи и с тоской глядел на юг. Не дело это, ворчали глеофяне, что у Черной Найги уже все давно расцвело, а тут из зеленого только чертовы ели и мхи.

В палатках бивака собрались группы по интересам. Оттуда доносились пьяный хохот и визги девок, которые были вечными спутницами всех войск во все времена. Над самым крупным шатром, стоящим, будто пастырь над овцами, развевалось знамя Глеофа – коронованный меч на алом полотне. Рядом собралась многочисленная охрана, которая отправляла зевак прочь.

В шатре этой ночью заседал военный совет.

Внутри сидело десять господ, а также множество секретарей и слуг. Император Кристиан, уже захмелевший, хохотал, слушая доклад герцога Круа. Герцог же хмурился. Он ждал, пока мальчик уймет свою веселость, сделает глоток-два Летардийского Золотого и вернется к делу. Ждали и все вокруг. Иногда кто-нибудь смотрел на противоположную от императора сторону стола, где сидел Белый Ворон, но потом тут же отводил взгляд. Не из неуважения, а скорее от страха.

– Няня, налей еще вина, – обратился к невесомой, как перышко, старушке Кристиан.

Та встала, покачала осуждающе головой и налила вина на донышке. Затем поднесла кубок, украшенный яхонтами. Кристиан выпил все разом. Платочком няня вытерла ему губы, с печалью вспоминая, как сильно изменялся выращенный ей мальчик, когда пошел проститься с умирающим отцом-императором.

* * *

В тот день было студено. Граго буйствовал и пронизывал холодом весь Мечный замок в Глеофе. Тогда камины горели во всех жилых помещениях, чтобы хоть как-то прогреть ледяной склеп.

Старик Авгусс II лежал под тяжелыми одеялами, пропахший лекарствами и испражнениями. Тело его было исчерчено язвами, трупными пятнами, и время от времени император харкал кровью на сложенные в несколько слоев тряпочки.

– Умирает император! – вещали во дворце.

Няня Таля тогда прижимала к себе маленького Кристиана, гладила его по мягким вихрам и обнимала. Ребенок, оставшись без матери и теперь еще отца, целыми днями плакал. Тонкий, бледный, взращенный за слюдяными окнами, расписанными молитвами Ямесу, он не знал, что такое зеленая трава, не знал, каково это – лежать под голубым небом. Домом ему были мрачные покои, где его заперли, пока совет из герцогов, графов и баронов решал, как рассудить власть, как убрать мальчишку с дороги.

Тогда фаворитом аристократии стал великий лорд Борже из земель вдоль Черной Найги. Именно он и предложил пригласить магов с Юга и впустить в управление иноземных мерифиев – для передачи опыта. И хотя граф был выходцем из наемников, получившим владения от удачного брака на вдове, все пророчили, что трон займет именно он.

В тот день замок окружила снежная завеса. В тишине залов раздался грохот окованных сапог. В детскую комнату на женской половине замка вошли гвардия и придворные. Маленького Кристиана повели прощаться с отцом.

Няня Таля, которая заменила ребенку и мать, и бабушку, хотела уж было последовать за всеми, но ее осадила стража.

– Только наследник! – качали они головами. – Это священное таинство передачи власти!

Но Кристиан тогда вцепился такой сильной хваткой в няню, так завопил и зарыдал, что пришлось уступить – и старушка стала сопровождать его до самой императорской опочивальни.

Тяжелая дверь с вырезанными на ней коронованными мечами отворилась. Повеяло спертым запахом гнили и нечистот вперемешку со златовиком. Пахло больной старостью. Пахло смертью.

Стража затолкала Кристиана в огромную, холодную комнату, которую не мог протопить даже камин с целой сосной.

– Подойди, дитя мое, – раздался сиплый голос с кровати.

Любопытная Таля тогда успела заметить едва живой труп в объятиях десятка алых одеял. Кристиан сделал неуверенный шаг к отцу. Дверь закрылась. Старушка замерла у коридорного окошка и смахнула слезу, переживая за своего Кристиана. Такой маленький, думала она, а уже такой несчастный. Еще дитя, а уже враг многим только из-за своего статуса преемника.