Читать книгу - "Фантастика 2026-215 - Александр Изотов"

взгляд на богатый центр города, где ярко светился в магическом плане Храмовник. Только меня теперь интересовал не он, а тот, кого скрывает его сияющая аура.

Да, там был Тёмный. Я его не мог разглядеть, но теперь смысл рисунков в пещере мне был понятен. Зато теперь ясно, почему некоторые шахты закрыты уже так давно, и что это явно заговор не первой свежести. Эх, а я грешил на подготовку к войне…

Всё оказалось гораздо банальнее.

Просто узоры Магии Крови, привлекающие нечисть и заставляющие убиваться об них, являются жертвенными печатями. И питают они того Тёмного, который сидит в центре Камнелома.

— Это очень странно, — пробормотал я, открыв глаза и пытаясь проморгаться от магической пелены.

— Сам-сам-сам? — не понял цербер.

— Он не убивает людей, — я даже развёл руками, — Всё выглядит так, будто он… кхм… добрый⁈

— Срам-срам-срам, — Кутень покачал головой.

— Да, времена пошли, — я усмехнулся, — Светлые на стороне зла, а тёмные вообще разобраться не могут, на какой они стороне. Обычно всё наоборот.

Я снова глянул на Камнелом, только теперь уже обычным взглядом. Интересно, а тот боярин, что покушался на внучку старого камнетёса, не может быть тем самым Тёмным?

Думаю, не может, если он хоть раз покидал центр города. Надо бы разузнать.

— Зато есть хорошая новость, — я потрепал цербера по холке, и тот вопросительно глянул на меня, — Этот Тёмный явно ещё не Жрец, да и навряд ли им уже будет.

Я знал, о чём говорил. Если маг выбирал для себя такой способ получения силы, как жертвенные печати, то, значит, он был совсем слабым. Да, в центре круга он силён, но радиус его мощи на самом деле очень маленький, учитывая масштабы Камнелома.

Знавал я одного такого Тёмного в прошлом мире, так он даже Жрецом стать не смог, как его убили. А чего его убивать-то? Там много ума не надо — разрушаешь потихоньку все печати, а он даже подойти не сможет, чтобы защитить их. Лишь будет подсылать своих воинов.

Но Тёмный в Камнеломе меня на самом деле очень заинтересовал… Обычно жертвенные печати тонут в человеческой крови, и с каждым разом адепту нужно её всё больше и больше. Как тому же вампиру.

Этот же выбрал себе в качестве пищи горных кикимор и, судя по тому, что он живёт здесь уже много-много лет, вполне неплохо себя чувствует. Из-за кикимор я и не смог сразу распознать суть узора, мне ещё не встречались такие… кхм… как же его назвать? С кем сравнить?

Это всё равно, как если бы вампир Левон сосал только кровь животных. Или вообще молоко у коров. Эдакий гуманный вампир… Ну надо же.

Спрыгнув со скалы, я махнул Кутеню следовать за мной и стал спускаться обратно к тропе. Загадка Тёмного, живущего в Камнеломе, была интересной, но могла подождать.

И, кстати, можно попробовать узнать и у целительницы, знает ли она что-нибудь о Тёмном в Камнеломе? Она не может не знать — обычно все маги, которые живут долгое время в одном месте, знают друг друга, как облупленных.

Глава 30

Смердящий свет! Если бы мне не сказали, что эта самая матушка Евфемия — целительница, то я бы подумал, что иду к логову самой настоящей ведьмы.

Жила она на северном склоне холма, и еловый лес здесь сам по себе был тёмным, так ещё и рос гораздо гуще. И мало того, что пробирались мы теперь по тёмной чаще, так первым знаком, что впереди чьё-то жилище, оказался зловещий череп, висящий на столбе.

Это была голова какого-то магического существа, обезьяноподобного, не особо большого. Присмотревшись, я понял, что это опять горная кикимора…

Да уж, совсем в этих горах кикимор не уважают. Не удивлюсь, если окажется, что в Камнеломе из них ещё и супы варят.

Кутень понюхал череп и чихнул. Присмотревшись внимательнее, я заметил на лобной кости едва заметный символ, начертанный углём… Расщелину мне в душу, это ж Магия Смерти!

— А целительница-то с сюрпризом, — я потёр череп и пальцем смазал рисунок, — Да ещё и хитрая…

Магический символ был простым и служил лишь для сигнала. Если рядом с черепом появляется живое существо, попадающее в поле зрения пустых глазниц, то… В общем, Евфемия уже знает, что я иду.

И всё же странно. Магия Смерти сродни той же Магии Крови — одновременно и могучая, и крайне уязвимая против грамотного мага. Да и на самом деле более опасная для самого же изучающего её адепта, потому как постепенно отравляет его и поедает душу. Нельзя дружить со смертью, ибо эта сила чужда всему живому.

Силу некроманты набирали быстро, но век Тёмного Мага, взявшего за свою основу Магию Смерти, был на самом деле довольно короток. Проще говоря, он умирал, не успевая достичь такого могущества, которое даровало бы ему бессмертие.

В трактатах я, конечно, читал легенды о могучих некромантах, достигших бессмертного могущества… Но что-то мне подсказывало, раз они остались только на страницах книг, то с их бессмертием вышла какая-то накладка.

Я двинулся между стволами елей, уже внимательнее глядя под ноги и вокруг, и заставив Кутеня тоже поднапрячься. Не хотелось бы попасть в ловушку.

Хотя само наличие рисунка ещё ни о чём не говорит, ведь это безобидный сигнальный символ… Я могу вспомнить ещё несколько вариантов его написания, которые причинили бы мне массу неудобств. Тем более, Инга с уважением говорила об этой целительнице, которая никогда не отказывает людям в деревне.

А вот с точки зрения логики я эту Евфемию очень даже хорошо понимал. Для Светлых изучение тёмной магии всегда табу, но там на самом деле очень много полезных практик, которые могут помочь при лечении болезней. Даже не так — с некоторыми болезнями можно справиться, только объединив тёмную и светлую магию.

Заклинания Магии Смерти всегда съедают несколько минут жизни у мага, и отражается это чаще всего на его же теле. И если целительница смогла обуздать этот побочный эффект, каждый раз восстанавливая себя светлой магией, то это на самом деле просто гениально.

Хоть и приходится скрываться в тёмном лесу в глухой деревне…

* * *

Приземистый дом появился среди деревьев одновременно с ощущением, что на меня смотрят. Цербер, зарычав, тут же превратился в тень и взлетел вверх, растворившись в густой кроне.

Спустя мгновение я смотрел сверху на лесную заимку