Читать книгу - ""Фантастика 2026-212". Компиляция. Книги 1-25 - Владимир Матвеев"

братом, Учитель говорит, ещё лет пять упорных тренировок и можно готовиться к вступительным экзаменам, чтобы меня взяли в военное училище, обучаться на планетарного защитника.

- Хорошо тебе,- завистливо вздохнул Каш,- хоть ты и старше меня на целый год, а до сих пор на ферме. А меня уже на следующей неделе, когда приедут забирать продукты, отдадут в город. Там нужны хорошие ремонтники, а дальше держать меня на ферме отец по закону о равных для всех возможностях, не имеет права. Я и так уже съел непозволительно много особо ценных ресурсов, предназначенных в первую очередь для защитников.

- Не надо забывать, что все аграфы одна семья. Мы должны питаться правильной и здоровой пищей. Передразнил Каш писклявый голос жирного чиновника, с трясущимся от праведного негодования подбородком, из министерства Правильного питания.

- Только одного я не пойму, если эта еда здоровая, то почему от неё все становятся такими тупыми, вялыми и жирными, я даже слышал, Каш понизил голос, уже были случаи, что некоторые аграфы от такой пищи умирают.

Хотя министерство пропаганды объявило, что нет повода для беспокойства, умершие аграфы не по инструкции использовали свободно распространяемые специи, злоупотребляли посторонними химическими ингредиентами и неправильно их употребляли, что и привело к летальному исходу при приготовлении блюда. У Каша не было веры в информацию, выдаваемую официально.

В отличии от твёрдых норм на пищу, на специи прежде ограничений не было, до случаев массовых смертей, всколыхнувших общество. После этих трагических происшествий мало того, что суточный паёк опять для всех урезали в заботе о здоровье нации, а вовсе не потому, что часть пищевых баков окончательно вышли из строя, так и специи стали выдаваться в строго определённых, правильнее сказать минимальных, количествах, исключающих всякую возможность отравиться.

- Я эту коричневую склизкую и вонючую дрянь, которая называется здоровое питание, даже представить себе не могу, как можно её есть саму по себе, а уж без хорошего количества специй, забивающих запах и вкус, тем более. А мне теперь этой гадостью всю свою жизнь придётся питаться, о детских годах, проведённых на ферме, буду вспоминать как о сладком счастливом сне.

Тин не раз уже замечал, если Каша не остановить он будет болтать без умолку, и где только он собирает все эти слухи. Хотя, известно откуда он их берёт, сидит каждую ночь на базе и слушает разговоры защитников. Отец последние полгода совсем не загружает его работой, сказав, погуляй сынок напоследок, больше такого в твоей жизни не будет. Мать, услышав такие слова, залилась слезами. Каш продолжил рассказывать свежие новости, его умение анализировать информацию и по отдельным крупинкам выстраивать целостную картину происходящего, всегда восхищало Тина. Каш хоть и младший брат, зато какой умный.

- В городе, опять нормы квадратных метров сократили, теперь министерство социального обеспечения гарантирует для одного аграфа только два на полтора квадратных метра общей площади в жилой капсуле. Мол, были произведены новые более точные расчёты, которые показали, что это самая благоприятная и комфортная, более способствующая здоровому обществу и правильному психологическому климату площадь, на которой аграфу можно чувствовать себя в безопасности.

Что-то я не верю, что наши славные предки, которые так любили свободу, что ради неё покинули свою родину, жили в таких условиях. Пусть даже министерство пропаганды приводит в пример древние леса, из которых аграфы не могли выйти, окружённые враждебными хищниками, всяко там в лесах поменьше народу жило. Да и детей в городе у тех, кто там живёт, никогда не рождается, что тоже наводит на определённые размышления. Всё ли так хорошо с этим правильным питанием?

Тин, на всякий случай, оглядываясь по сторонам, сказал брату понизив голос, Ты бы поосторожнее говорил о таких вещах, услышит ещё кто, донесёт в министерство пропаганды, тогда не только у тебя будут проблемы. Заберут ферму у нашего отца и отправят его обратно в город за то, что не может воспитывать идеологически правильных детей, кому от этого хорошо будет? Он же не переживёт этого, второго шанса снова получить работу и ферму ему никто не предоставит.

А такие случаи бывали не так редко, когда фермеров возвращали обратно в город. Кто-то не смог воспитать правильного и верного сына своего народа, кто-то не мог справиться с изнуряющей работой с утра до ночи на ферме. Стоило только упасть еженедельным поставкам продовольствия, тут же приезжала городская комиссия из министерства равных возможностей, и очень скоро на ферме уже трудился другой аграф, ошалевший от счастья, что видит небо над головой. Выйти замуж за такого счастливчика посчитала бы честью для себя любая аграфка. На натуральных продуктах от тяжёлой работы очень быстро уходила рыхлость и вялость, глаза снова загорались надеждой. А тяжёлая работа, так чего её боятся, зато рядом с тобой нет постоянной толпы, которая давит на психику.

- Да какие могут возникнуть проблемы, беспечно отмахнулся Каш, таких как я, кто чувствует материал и способен любой, самый старый механизм перебрать и заставить снова работать, по пальцам пересчитать можно, так что не боюсь я министерство пропаганды, ничего они мне не сделают. На руках носить будут и пылинки сдувать.

К тому же пока мне в восемнадцать лет не поставят нейросеть, откуда следящие за моральным обликом свободного народа узнают, что я сказал? Точно тебе говорю, они ставят эту штуку в голову вовсе не потому, что им нужны соединённые в общую сеть граждане, которые могут совместно обсчитывать и контролировать автоматику пищевых баков. Они следят за всеми нами через это устройство, вот станешь через десять лет защитником, подпишешь соглашение о секретности сам увидишь, что я говорил тебе правду, а ничего не выдумывал.

Тину было неохота расставаться со своим младшим тринадцатилетним братом, ему было конечно жалко, что Каша скоро заберёт в город чиновник из министерства равных возможностей. Не с кем станет мечтать по ночам глядя на далёкие звёзды: как однажды Селариэль или Хранители что-нибудь обязательно придумают, и тогда они всем своим врагам покажут. Особенно Тину будет не хватать умения Каша видеть суть вещей, многое из казавшихся прежде незыблемых идей, вбиваемых в голову министерством пропаганды, уже не казались ему абсолютной истиной. Хотя вслух о своих сомнениях, Тин не признается даже своему учителю, он не хочет оказаться в городе.

В четырнадцать лет следующая неделя звучит, как в следующем году, Тину было непонятна грусть Каша, зачем печалиться раньше времени, ведь до этого ещё целая неделя беззаботной жизни. Чего он заранее переживает, подумаешь, заберут в город, не он первый, не он последний, все